Сегодня она хочет просто провести время со своей семьей, побыть просто бабушкой для своих внуков, отдохнуть и, как сама говорит, замедлиться. Ленту ее соцсетей про грустные и добрые истории о приемных семьях, детях, попавших в беду, гуманитарке, которую сотнями килограммов отправляют в приграничные регионы, теперь разбавляют личные путешествия и увлечения.
Татьяна Загородняя проработала уполномоченным по правам ребенка в Саратовской области в течение 10 лет. В конце июля 2025 года закончился срок ее полномочий. Корреспондент “СарИнформа” пообщался с Татьяной Николаевной и узнал об особенностях ее работы, о помощи тысячам семей и о проблемах детства, которые та считает ключевыми в Саратовской области.
Татьяна Николаевна, если коротко сейчас подвести 10 лет вашей работы, что удалось сделать?
Здесь сразу я вспомнила одну историю. Уже будучи уполномоченным я посетила детский противотуберкулезный санаторий. Там были цементные полы, некоторые кровати стояли на ящиках, потому что у них не было ножек. Дети там жили по полгода - по году. У них не было своих вещей, одежда лежала в общих коробках. Это был кошмар. Я тогда пошла к губернатору [Валерию Радаеву], хотя мне говорили этого не делать. Он пошел мне навстречу. И санаторий привели в порядок.
А если в цифрах, то около 8000 семей нам удалось помочь за 10 лет. В среднем в год поступало около 2000 обращений. К сожалению, в 20% мы были бессильны. Кроме того, мы предложили законопроекты для поддержки семей с детьми, страдающими редкими или тяжелыми заболеваниями. Например, так появились выплаты на детей с целиакией (редкое заболевание, связанное с непереносимостью глютена - ред.), также начали оказывать помощь семьям с паллиативными детьми (дети с тяжелыми, неизлечимыми заболеваниями, которым требуется специализированная медицинская помощь - ред.).
Эти 20%, когда вы оказывались бессильны. Что это были за случаи?
Самое тяжелое, когда родители брали ипотеку и вкладывала материнский капитал. В какой-то момент они понимали, что не могут погасить долг, семью выселяют. Но это не их квартира, а банка. Мы инициировали, чтобы материнский капитал возвращался, но пока это предложение не прошло. Таким семьям тяжело помогать, потому что банки не идут навстречу. Пытались найти для семьи временное жилье, пока они не встанут на ноги.
Еще одна тяжелейшая тема - семейные конфликты, разводы. Многие выставляют детей на переднюю линию огня. У меня есть предложение, которое я продвигаю: ввести несколько обязательных и бесплатных сеансов медиации при разводе. Сейчас по закону она добровольная. Мы должны дать семье шанс, потому что многие не знают, что есть профессионалы, которые способны решать конфликты.
А вспомните самую трогательную историю, когда вас благодарили за оказанную помощь?
К нам обратился мужчина, поскольку его бывшая супруга не давала общаться с ребенком. И мне удалось их помирить. Папа приходит окрыленный и спрашивает: «Что я могу для вас сделать?». А мне в это время позвонили девочки из аппарата и говорят, что на мероприятие нет Деда Мороза. Я у него спрашиваю:
- А Дедом Морозом пойдете?
- В смысле?
- Нам нужен Дед Мороз в гематологию. Костюм есть, надо просто детям улыбаться.
- Пойду!
Были ли случаи, когда аппарат оказывал помощь, но люди, которым помогли, наоборот, выражали недовольство?
Есть такая пословица: "Делай добро и бросай его в воду". Если тебя благодарят – это зачлось на земле, а если нет - где-то выше. Естественно, такие случаи были. Кто-то воспринимает [помощь], как должное.
Почему вы вообще решили заняться защитой прав и интересов детей? Как пришли в эту сферу и когда?
С 2002 года я начала заниматься с детьми-сиротами. Мы выпустили программу “Где ты, мама?” и даже не ожидали, что будет настолько огромная отдача.
Когда я в первый раз пришла в детский дом, увидела огромное количество игрушек. Тем не менее, дети брали меня за руку и называли мамой. Никакие игрушки в мире не сравнятся с этим.
Тогда я поняла, что надо двигаться в этом направлении. Видимо, общество уже подошло к тому, чтобы начинать помогать. Мы были первыми, кто посмотрел на детей-сирот не с точки зрения помощи детскому дому, а транслировал идею забрать ребенка в семью. Для меня главная миссия: чтобы детских домов было меньше, потому что ребенок достоин мамы и папы.
Расскажите о специфике аппарата уполномоченного в целом.
В аппарате четыре человека, которые занимаются защитой прав, и бухгалтер. Наши девочки-юристы получили также специальность «Юридическая психология», потому что вопросы защиты прав детей нельзя решать только с юридической точки зрения.
В Саратовской области около 450 тысяч детского населения, а в аппарате всего четыре человека. Это мало. К тому же, количество обращений каждый год увеличивалось. Я связываю это с ростом доверия к аппарату уполномоченного.
Говоря про увеличение штата, вы нашли выход?
Когда я стала уполномоченным, не было ни общественных помощников, ни толком детского совета. Я понимала, что при таком небольшом количестве сотрудников мы не справимся. Почти сразу же мы создали институт общественных помощников, чтобы напрямую работать с людьми. В каждом районе появился такой ответственный: это наши глаза, руки, благодаря кому мы можем выявлять проблемы и оперативно реагировать.
Позже у нас образовался детский совет из 40 инициативных ребят. Наш детский совет даже входил в тройку лидеров по стране. Они очень помогают аппарату, например, в плане проведения опросов среди детей. Ведь детскую аудиторию никто не знает лучше, чем сами дети. Прежде всего, доверяют сверстникам, а не взрослым. Наши ребята, например, делали опрос, когда распространилась тема с квадроберами. По результатам мы поняли, что это безобидное увлечение, никакой угрозы нет. И действительно, это в скором времени ушло. Так у нас получалось реагировать еще до того, как появлялась какая-либо проблема.
Какие проекты и акции, реализуемые по вашей инициативе, стали наиболее масштабными в регионе и получили большой отклик? Планируется ли их продолжать?
Один из первых реализуемых проектов - это «Территория безопасного детства». Мы получали информацию об участках, местах, которые потенциально могут представлять опасность для детей. Это, например, открытые люки на улицах, плохо закрепленные ворота, заборы, сосульки. За устранение всех недостатков отвечали первые замглавы районов. Тогда этот проект дал огромный результат, сейчас это уже могут быть единичные случаи. Мы привлекли внимание к проблеме, мы прокачали тогда городскую среду.
Также организовали важную акцию «Закрой окно – дети летать не умеют!», чтобы привлечь внимание взрослых к безопасности детей. И в результате нам удалось снизить число детей, выпавших из окон.
А по жуткой теме с детскими суицидами: решили разбирать каждый случай суицидальной попытки или самоповреждающих действий. Такой подход есть далеко не во всех регионах. Учили органы системы профилактики, учреждения образования, комиссии по делам несовершеннолетних, что с этим делать и как предотвращать. И количество суицидов снизилось.
На самом деле, мы реализовали множество проектов. Выделю еще один - это помощь семьям с паллиативными детьми. За каждой такой семьей был закреплен волонтер, который помогал им по любым вопросам.
Что касается темы детских суицидов. Как думаете, что нужно, чтобы снизить число? Кто должен больше уделять внимания — родители, система?
Я могу сказать, что суицидов среди детей из семей в трудной жизненной ситуации - мало. Больше суицидов среди детей из семей с виду благополучных. Дело в том, что дети из семей в социально-опасном положении привыкли к тяжелым условиям, привыкли выживать. Внутри семей с виду благополучных может быть нездоровая обстановка - очень авторитарные родители, нет поддержки ребенку, любви. В первую очередь, надо любить своих детей и говорить о том, что семья - место, где ребенок всегда в тылу, в безопасности. Первый детский правозащитник - это мама и папа. Ребенку всегда надо говорить: «Я тебя люблю». И чаще обнимать, целовать. Это все обычные ценности, но на самом деле они бесценны.
Обратимся к теме возвращения детей из зоны СВО. Как в эту работу включилась Саратовская область? Как дети там оказались, как удалось их вернуть?
Украина обвиняет нас в том, что мы якобы выкрадываем детей. Это абсолютно не верно - мы воссоединяем детей с родителями. Мы работали вместе с государством Катар, с аппаратом уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка. Поступала заявка от людей, которые оказались в Саратове, а их дети не смогли выехать, потому что, например, находились у бабушки или оказались потеряны. Через дипломатические связи находили этих детей. Одну из семей воссоединяли в Минске.
Какие проблемы детства считаете ключевыми у нас в регионе? Какие пути решения видите?
Ключевым является то, что нужно больше жилья для многодетных. С жильем для детей-сирот сейчас этот вопрос решается благодаря председателю Госдумы Вячеславу Викторовичу Володину. Но у нас еще есть многодетные, которых с каждым годом становится больше – и это замечательно! Их тоже надо поддерживать.
Я считаю, что для семей с четырьмя детьми и более власти должны выделять жилье. И в этом случае надо отменить критерий нуждаемости. Например, семья обеспечена, но у них отец находится в зоне спецоперации. И, вроде бы, все у этой семьи есть, но главное - нет рядом отца, для матери - поддержки в виде мужа. Необходимо поощрять как малообеспеченные семьи, так и ресурсносильные. Они могут потратить часть суммы на благотворительность или завести еще одного ребенка и не чувствовать себя уязвимо.
Кроме того, нужно укреплять медицинское звено в Саратовской области. Чтобы медики не уезжали из региона, а оставались работать здесь. Особое внимание уделять детским врачам. У нас на регион всего по одному генетику и иммунологу, а детишек с патологиями рождается все больше. Это неправильно.
В мае вы сообщили о том, что покидаете должность уполномоченного, но продолжите помогать детям. С чем связана ваша работа сейчас?
Прошло только несколько недель с момента, как я перестала быть уполномоченным. Я взяла небольшой тайм-аут, потому что 10 лет без нормального отпуска – это тяжело. Отдыха как такового не было, потому что мыслями постоянно в работе, а в случае ЧП необходимо быть на месте в любое время.
В планах на ближайшее время - продолжить с сентября передачу «Где ты мама?», а также преподавание в университете по дисциплинам «Юридическая психология» и «Информационная безопасность». Также мы создаем общественную организацию «Центр медиации, семейной психологии и права», в которой профессионально будут разбираться общие вопросы по работе с семьей и нейтрализации конфликтов. Это ассоциация сильных психологов, юристов и медиаторов. Кроме того, я создала онлайн-школу осознанного родительства. Она бесплатная. Так я делюсь опытом и знаниями по детской психологии с родителями.
Меня звали работать в Москву. Я очень долго металась, но решила остаться в регионе. Я чувствую здесь некоторые слабые места, на которые я могу еще повлиять. Сейчас я готова двигаться дальше, начинать новые проекты.
Еще я очень хочу побыть бабушкой. У меня трое родных внуков и еще внучка от приемной дочери. Семья у меня большая, поэтому я хочу уделять им время и внимание.
