Два месяца назад прокурором Саратов был назначен Александр Хрусталев. До этого он два года возглавлял управление по надзору за уголовной деятельностью в областной прокуратуре, а ранее, с 2010 года, руководил прокуратурой Самойловского района.
В первом интервью на должности Хрусталев рассказал «СарИнформу» о главных проблемах Саратова, борьбе с наркотиками и мошенниками, а также о несостоявшейся политической карьере.
Со дня вашего назначения прошло уже два месяца. Наверняка вы познакомились с положением дел в городе. Какие главные проблемы Саратова вы можете назвать?
Саратов для меня родной город: я здесь родился и жил. По долгу службы, конечно, пришлось переезжать.
Проблемы города все известны. В основном они связаны с жилищно-коммунальным хозяйством. В первую очередь это, безусловно, состояние труб отопления и водоснабжения. Они достаточно сильно изношены – это преподносит сюрпризы в виде аварий. Всегда актуальна проблема уборки дворов, подвалов, подъездов. Нужно упомянуть состояние площадок для сбора мусора. Появление стихийных свалок – это тоже одна из проблем крупных городов.
Обнажилась проблема с общественным транспортом. Очень много жалоб поступает на нарушение графика движения, игнорирование остановок и на поведение водителей. Состояние дорог – избитая тема, но тоже остается актуальной. Эта проблема решается не так быстро и качественно, как хотелось бы.
С присоединением Гагаринского района появились задачи по решению проблем с подачей качественной питьевой воды.
Какие меры принимает прокуратура, чтобы решить проблему с питьевой водой?
Все перечисленные мной проблемы связаны с финансированием. Без денег их решить невозможно. Часто нужным количеством свободных финансов муниципалитет и даже область не располагают. Например, первоначальная смета подключения Березиной речки к воде составила 250 миллионов рублей. Сразу где-то взять эти деньги сложно. Приходится искать финансирование через различные программы. Хорошо, что сейчас действуют национальные проекты. Также прикладываются усилия, чтобы максимально снизить затраты. Прокуратура здесь оказывает влияние на исполнительную власть.
А что касается аварий на сетях водоснабжения, дорог и общественного транспорта?
Сейчас одна из задач прокуратуры – контроль за устранением коммунальных аварий. Существуют определенные нормативы по сроку ремонта коммуникаций. Если ресурсные компании не успевают, мы требуем, чтобы был сделан перерасчет в платежках. Только в этом году мы 24 миллиона рублей смогли вернуть жителям.
Мы также проводим проверки дорог с органами ГИБДД. С начала года проверили более 400 участков, которые, в том числе, ремонтировались в прошлые годы. Если на дорогах есть ямы, разрушение покрытия, мы побуждаем муниципалитет или подрядчиков – по гарантии – провести ремонт.
Регулярно проводятся рейды по автобусным перевозкам. Контролируется и количество автобусов на маршрутах, и наличие трудовых договоров с водителями, и состояние транспорта.
По вашему опыту, как часто встречается вопиющее несоблюдение законов в сфере перевозок пассажиров?
Говорить о размере нарушений, если можно так выразиться, сложно. Да, мы очень часто встречаем случаи, когда водитель курит за рулем, нецензурно выражается, грубит, пропускает остановки. Это мы можем оставить на откуп воспитанности водителя. Но есть же случаи, когда водители высаживают несовершеннолетних, которые якобы не оплатили проезд. Это, наверное, самое вопиющее.
Как вы оцениваете ситуацию с вывозом мусора?
Пока у нас есть переполненные контейнеры, говорить о том, что обязательства регионального оператора выполняются, нельзя. Но претензии вызывает и содержание площадок: это ответственность не «Ситиматика», а управляющих компаний и администрации города. Часто бывает, что баки пустые, а вокруг навален мусор.
В настоящее время возбуждено уголовное дело по факту переполненных контейнеров. Городским управлением МВД ведутся следственные действия. И мы этим тоже занимаемся.
У вас есть большой опыт работы в Самойловской прокуратуре. Существуют ли какие-то общие проблемы в областном центре и районах?
Безусловно, это состояние дорог. Если мы проедем по области, то в каждом муниципалитете встретим автолюбителей, которые недовольны качеством дорог. Есть еще общие темы: соблюдение прав инвалидов, наличие жизненно важных лекарств в аптеках, профилактика подростковой преступности, соблюдение прав детей. Эти вопросы на пике прокурорского надзора.
Последние два года вы работали в аппарате областной прокуратуры. Означает ли ваше назначение, что таким образом региональное ведомство усиливает внимание к ситуации в Саратове?
Вы знаете, кадровые решения принимаются Генеральным прокурором Игорем Красновым. Что касается усиления внимания прокуратуры области, могу сказать только, что аппарат региональной прокуратуры – это очень хорошая школа для любого прокурорского работника. 20-30 лет назад прокурором района не могли назначить сотрудника, который не был следователем. Сейчас тоже есть критерии. Нужно, чтобы сотрудник работал в аппарате, на земле, чтобы он знал прокурорскую кухню изнутри и снаружи.
Как вы оцениваете эффективность работы районных, городской прокуратуры?
Сложно оценить эффективность. Качество нашей работы, работы любого прокурора оценивается населением и вышестоящим прокурором. Если мы говорим о том, что удается вскрыть нарушения в ходе проверок, привлечь нарушителей к ответственности, безусловно можно говорить о том, что наша работа эффективна. И мы добросовестно выполняем работу.
Стоит ли ожидать каких-либо управленческих, кадровых решений в структуре прокуратуры?
Я со всеми работниками уже успел познакомиться, посмотреть, как исполняются обязанности. Претензий к сотрудникам нет. Прокуратура города испокон веков была прокуратурой кадрового резерва.
В аппарате вы возглавляли подразделение по надзору за уголовной и оперативной деятельностью. Чем поможет этот опыт в работе с городской проблематикой?
Ситуация с криминалом в Саратове стабильна, но есть опасения. Опыт работы в аппарате поможет выстроить отношения с другими правоохранительными органами.
В составе управления МВД есть отдел по борьбе с экономическими преступлениями. У нас в городе большое количество юридических лиц, руководителей различного уровня. Поэтому можно предполагать, что работы у этого подразделения много. Задача прокуратуры – работу скоординировать.
В Саратове и раньше, и сейчас регистрируется много преступлений по обороту наркотиков. Однако противодействие этому виду преступности не на высшем уровне. Нужно приложить усилия, чтобы это исправить.
Можете уточнить, о чем идет речь?
Число преступлений по наркотикам снизилось. Однако нельзя говорить, что мы близки к победе над наркопреступностью. У нас – в органах прокуратуры – есть претензии к работе подразделения МВД по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
Из всех преступлений, которых за последнее время зарегистрировали порядка 700, подразделение выявило чуть больше трети. Все остальные выявлялись сотрудниками ППС, участковыми и следствием. Цифры говорят сами за себя: подразделение не справляется в полной мере. В прошлом месяце, 9 апреля, мы собирали городское совещание, заслушивали отчеты. Со стороны полиции были даны обещания усилить работу, но пока мы не видим этого. Если по итогам мая изменений не произойдет, будем реагировать на более высоком уровне. Ситуация, честно говоря, нас не устраивает.
В прошлом году вы несколько раз выступали на тему преступлений, совершенных при помощи современных технологий. Каждый день появляются новости о случаях мошенничества по телефону, через интернет. И не всегда жертвами становятся пожилые люди. Как вы считаете, почему люди верят мошенникам?
Сложно сказать, почему. Кто-то может себя контролировать в стрессе, кто-то – нет. Люди по своей наивности или из страха потерять деньги ведутся на мошеннические уловки. Да, это не только пожилые. Это люди с высшим образованием, твердо стоящие на ногах, которые занимают руководящие посты. Доходит до того, что в ежедневных сводках о преступлениях фигурируют одни и те же фамилии потерпевших.
Мошенники убеждают жителей, что им нужно перевести деньги на некий «безопасный счет». И люди идут к банковским терминалам. Они держат деньги в руках. Казалось бы, куда еще безопаснее? Я не верю, что это гипноз или еще что-то. Наверное, порой люди не готовы эмоционально к подобным ситуациям.
Вам тоже звонили мошенники?
Неоднократно. Несколько раз звонили «сотрудники банка». Еще звонили из «московского отдела Следственного комитета». Говорили о том, что по моим персональным данным переводятся деньги экстремистским организациям.
Я один раз попал в нехорошую ситуацию в 2020 году. Позвонила девушка и сказала, что неизвестные взламывают мой профиль на Госуслугах. Я общался с ней два часа. Она просила передать данные страховки, банковских карт, паспортные данные. Я называл их, но с неверными цифрами. Девушка мне перезванивала, чтобы уточнить, а правильно ли я назвал все номера. Уже в конце беседы она немножко матом ругнулась из-за того, что я ее обманываю. Я имел неосторожность сказать, что она некомпетентна в своей преступной деятельности, и она бросила трубку. Через 10 минут началась спам-атака на мой телефон. Это длилось три часа. Были мысли вообще поменять номер, но решил потерпеть.
А как вы можете оценить профилактику дистанционного мошенничества?
Профилактика проводится, но мы не можем говорить, что она эффективна. Нужно искать новые методы и способы, чтобы достучаться до людей. Будем откровенны: этот вид преступности развивается гораздо быстрее, чем мы можем ему противостоять. Тут, конечно, нужно не дремать оперативным службам.
Если говорить в целом, как в Саратове обстоит ситуация с криминалом?
Ситуация стабильная. В Саратове за январь-апрель совершили чуть меньше 5 тысяч преступлений. Это на 1,5% меньше, чем за такой же период прошлого года. Но есть виды преступлений, которые вызывают озабоченность. Например, увеличение числа убийств. В текущем году было убито 10 человек, в прошлом за этот же период – 6 человек. Да, все преступления раскрыты. Но тенденция не очень хорошая.
Растет также число преступлений, которые совершили несовершеннолетние. Но тут есть нюансы. В Саратов, особенно летом, стекается много молодежи из районов. Например, один подросток совершил три преступления, пока гостил у нас. Он угонял транспортные средства. Хотел, наверное, покататься.
Понятно, как можно заниматься профилактикой мошенничества. Понятно, как можно заниматься профилактикой детской преступности. Но как можно заниматься профилактикой убийств?
Существует такое понятие – преступление двойной превенции. Есть ответственность за нанесение побоев, тяжкого вреда здоровью, за угрозу убийством. Пресекая эти преступления, предполагаем, что мы не допустили более тяжкого. Научно подтверждено, что человек, которого наказали по этим статьям, задумается, в итоге не пойдет на убийство. В Саратове уровень выявления этих преступлений сильно снизился – почти на половину.
10 убийств, о которых вы сказали, были совершены на бытовой почве?
Да, убийства носят бытовой характер. Как правило, убийца и жертва – это люди, которые вместе употребляли алкоголь. Часто семейные ссоры приводят к убийствам. У нас заказных убийств уже, наверное, три года не было точно. Эти случаи вопиющие. Встречаются факты убийств, связанные с исчезновением – когда пропадает человек, а потом выясняется, что его лишили жизни. Убийства, которые потом квалифицируются в качестве превышения пределов самообороны, тоже встречаются, но это скорее исключение.
Насколько известно, в начале карьеры вы работали в администрации Балашовского района, затем занимались политикой: были помощником депутата, даже пытались избраться в Саратовскую областную думу в 2002 году. Почему вам тогда это было интересно?
Я поступил в юридический институт, желая работать в органах прокуратуры. И желание усилилось, когда я проходил практику в прокуратуре Балашова. Тогда в прокуратуре были следователи, которые выезжали на места происшествий. Меня романтика прокурорской работы заинтересовала. После выпуска я ходил на собеседования в органы, но мест не было.
Мне было неудобно сидеть на шее у родителей, поэтому искал работу. Однажды я увидел объявление в газете «Балашовская правда», что нужен юрист в администрацию. Я прошел собеседование, не особо рассчитывая на результат. Но поступил звонок, что мою кандидатуру одобрили. Это был 1998-й год.
В 2000 году я ушел работать помощником депутата Госдумы. Вскоре мне предложили поучаствовать в выборах в областную думу. И даже в Государственную думу я по партийным спискам избирался. Но это было не мое желание. Я был заложником трудовых отношений.
Что вы почувствовали, когда поняли, что не станете депутатом?
Я выдохнул! Но я понимал, что у меня в 24 года избраться депутатом шансов нет практически никаких. Правда, я ответственно подходил ко встречам с избирателями, старался помогать им.
Когда закончился трудовой контракт, я вновь попробовал попасть в прокуратуру. Пусть и через пять лет после выпуска, но я здесь оказался. И не жалею.
