"Своих "клиентов" помню много лет"
К 10-летнему юбилею ФСКН руководитель областного управления Александр Иванов подходит с двойственным чувством. С одной стороны, количество наркоманов в регионе сократилось вдвое, с другой – «черные химики» неустанно разрабатывают рецепты новых смертоносных зелий. О буднях борцов с наркотиками, о милицейском прошлом и о хитростях дилеров генерал-майор полиции рассказал корреспонденту ИА «СарИнформ».
- Александр Алексеевич, наркоманов сегодня ловят и полицейские, и сотрудники ФСБ, и представители других спецслужб. Насколько востребованы специалисты вашей службы?
- Это нормальный процесс, когда все силовые органы ориентированы на пресечение деятельности торговцев наркотиками. Но лично я – за разделение служб, в том числе и за то, что бороться с наркотиками должна профильная федеральная служба. Я вспоминаю свою службу в милиции в 90-е годы: тогда преступность мы смогли победить только благодаря тому, что был УБОП. Так же и здесь. Саратовское управление ФСКН раскрывает до 50 процентов преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, и в основном речь идет о крупных правонарушениях. В Самаре, например, наши коллеги раскрывают 30 процентов от общего числа наркопреступлений. С одной стороны, это немного, а посмотрите, насколько шире следственная часть тамошней полиции в сравнении с наркоконтролем? Тем не менее самые объемные партии героина изымают именно специалисты УФСКН.
- Тщательнее ли стали дельцы скрывать свой бизнес?
- Смотря какие. У некоторых он поставлен на широкую ногу, да и масштабы огромные. Вспоминаю, как в Ртищеве мы брали группу, специализирующуюся на
выращивании конопли. Трава была индийская, четыре метра в высоту, представляете?! При этом была налажена система ухода за ней, коноплю пропалывали, поливали – это была настоящая плантация с ирригационными устройствами. Но вообще в нашей практике встречается немало случаев, когда наркотики прячут, как говорится, в труднодоступных местах. В 2007 году наши сотрудники задерживали проводника поезда Худжанд – Саратов. Он провез через границу более 500 граммов героина в упаковке, которую законспирировал под кусок угля. Гашиш к нам везли из Тель-Авива в ноябре 2007-го: почти полкило наркотика распределили по четырем шоколадкам. А буквально три года назад дельцы «нафаршировали»
героином бычка – детскую плюшевую игрушку. Что еще можно вспомнить? В декабре 2010 года задержали изобретательного наркокурьера – девушка была в сапогах, в подошвах которых тоже
«прятался» героин.
- Говорят, героин теперь «не в моде».
- Доходы населения Саратовской области не такие уж большие, поэтому многие не могут позволить себе приобрести дорогие наркотики. Все чаще отмечаются случаи сбыта синтетических психотропных препаратов, преимущественно их везут с Дальнего Востока и из Европы. В свое время из «синтетики» пользовались бешеной популярностью курительные смеси. Тогда были инициированы изменения в законодательство, эти сборы были признаны психотропными, магазины, торгующие «миксами», были закрыты. Но приходится констатировать, что курительные смеси никуда не делись, зато мы добились того, что сейчас их производители находятся «в подполье». То и дело на заборах в людных местах появляются объявления о продаже курительных смесей, наши оперативники отрабатывают всю эту информацию, выходят и на дилеров, торгующих «спайсами» через Интернет.
А вообще мы давно поняли одну простую вещь: чтобы более эффективно бороться с наркопреступностью, мы должны заниматься еще и совершенствованием законов. Раз уж мы заговорили о курительных смесях, то давайте вспомним, как долго мы с ними бились! Пока «миксы» не внесли в список запрещенных препаратов, магазины только расширяли торговую сеть. То же самое и с кодеиновыми препаратами. Каждый специалист-химик знает, что эти лекарства могут быть использованы для приготовления дезоморфина. Тем не менее прошло несколько месяцев, прежде чем был налажен рецептурный отпуск таких медикаментов. В итоге объемы продаж по этой группе лекарств почти тут же упали в 2,5 раза. Мне кажется, наше предложение вполне здравое: нужно на законодательном уровне создать комиссию или орган, который выносит заключение по каждому конкретному средству. Иначе мы просто не будем успевать за последники «химическими» веяниями в наркоиндустрии. Почему государство до сих пор не встало на этот путь, не очень понимаю. Хотя вполне допускаю, что свою роль в затягивании процесса, связанного с ограничением правил продажи сильнодействующих лекарств, сыграло наличие «фармацевтического» лобби.
- Но многие малолетние давят на жалость провизоров: говорят, что у них дедушка больной, рецепт дома оставил и так далее.
- Распространение наркотиков в среде молодежи – наша главная беда. Хотя у нас средний возраст наркомана – 18-39 лет, встречаются и подростки, официально стоящие на учете как наркоманы. Наши специалисты постоянно взаимодействуют с руководством школ области, показывают детям фильмы, рассказывающие правду о влиянии наркотиков на растущий организм. И вроде бы эта работа неплохо организована, но остаются определенные поводы для беспокойства. Возьмем тестирование на употребление наркотиков в вузах. Оно является добровольным, но, тем не менее, какие моральные основания могут быть у тех, кто от него отказывается? Допустим, 1 процент студентов страдает соответствующими фобиями, еще процента 2, положим, - просто антагонисты всего и вся. А что же остальные? Нас очень тревожит статистика, по которой до 10 процентов студентов отказываются от прохождения таких исследований.
А ведь такие анализы являются обязательными для тех, кто хочет проходить службу в силовых органах. Мы иногда встречаемся с главой областной полиции Сергеем Арениным, обмениваемся информацией – сколько претендентов на работу «отсеиваются» после теста на наркотики? Оказывается, их немного, но все равно по несколько наркоманов обнаруживаются и в рядах тех, кто пытается трудоустоиться в правоохранительной системе. Даже в УФСКН, к несчастью, попадают люди, не раз употреблявшие наркотики – таких выгоняем сразу и без сожаления. Если деяние сотрудника подпадает под действие Уголовного кодекса, то будет еще и тюремное заключение. У нас был один такой товарищ, который решил стать наркобароном Аткарска. Когда мы его задерживали, у него даже план обнаружили. Все подробно расписал, рассчитал, сколько героина нужно продать, чтобы машину и дом купить. Но это - единичные случаи, большинство наших сотрудников денно и нощно борются с наркотическим злом.
- А вообще о фактах распространения наркотиков люди сами сообщают вам, или в основном притоны находят сами оперативники?
- Могу сказать, что процентов 40 раскрытых нами преступлений были выявлены благодаря обращениям граждан. Мы стараемся тесно взаимодействовать с населением, но далеко не всегда получаем положительную оценку. Люди, вынужденные жить по соседству с притоном, конечно, нас благодарят от всей души, но родители распространителей наркотиков, естественно, до конца верят в непорочность своих сыновей. Бывает, и столичному руководству на нас жалуются. Но, впрочем, есть и обратные примеры. Одна жительница Энгельса сообщила нам, что ее зять организовал притон и к тому же склонил ее дочь к употреблению наркотиков. Когда мы разоблачили преступный бизнес, эта женщина еще ходила ко мне на личный прием, спрашивала, когда родственника посадят. А я объяснял – это теперь суд решит. По-моему, ему дали полтора года тюрьмы, теща, узнав о приговоре, приходила к нам, благодарила. А бывают и совсем курьезные случаи. Однажды в управление «спустили» из районной прокуратуры жалобу одной гражданки. Она на полном серьезе сообщила, что на одном из рынков вместо муки ей продали героин. Спрашиваю, как она об этом узнала. Отвечает – испекла блинчики, попробовала, и мне плохо стало.
- Вы так подробно рассказываете! Кажется, и сейчас в лицо бы узнали многих просителей и подследственных!
- А, кстати, я их легко узнаю даже спустя много лет, даже тех, с кем сталкивался еще во время службы в милиции. Помню, пришел в одно кафе с товарищами и увидел за соседнем столиком цыганку, которую несколько лет назад поймал на преступлении. Увидела меня – и почти тут же убежала, словно еще что-то натворила. Другую осужденную встретил в Москве на вещевом рынке. Смотрю – «алясками» торгует, такими куртками с объемным капюшоном. Подошел к ней потихоньку, спросил в шутку: «Почем?!» Она посмотрела на меня и даже замерла, бедная. Только произнесла тихонько в ответ на вопросительный взгляд стоявшего рядом мужа: «И-ва-нов!»
- Это все дела лихих девяностых! А что радует сейчас, на вашей нынешней работе?
- Прежде всего то, что у меня находится больше поводов для поощрения подчиненных, чем для их наказания. 11 марта УФСКН официально отметит юбилей федеральной службы, всем отличившимся работникам вручим подарки. Ведь что и говорить – служба эта не из легких. Например, оперативники и следователи могут сутками пропадать на работе. Жены, бывает, ругаются, но что поделать – это неотъемлемая часть успешной карьеры офицера.
