Пока страна вовсю готовится к грядущему концу света, в Саратовской области, как всегда, спокойно. Наших чиновников не может сбить с позитивного настроя ни кризис, ни засуха, ни предстоящий Армагеддон. И в то время, как мировые ученые бьются над датами «конца», саратовские энергетики смело смотрят в будущее и уже разрабатывают программы развития аж до 2015 года. Подробнее о том, как губерния будет встречать апокалипсис, «Времени» рассказал министр промышленности и энергетики области Кирилл Горшенин.
— Кирилл Владимирович, согласно разработанной Вами программе развития энергетики, сейчас проводятся испытания по увеличению мощности Балаковской АЭС. Что даст нам это повышение?
— На самом деле программа реализуется уже давно. С 2008 года на станции проводились научно-исследовательские работы, сейчас же наступил этап реализации основных пунктов программы. Все это проводится в рамках стратегии Росатома по увеличению доли атомной энергетики в общей доле производства. Поясню, для чего это нужно. С одной стороны, атомная энергия — одна из самых дешевых, и чем больше в структуре выработки электроэнергии будет атомной генерации, тем ниже окажется ее цена на оптовом рынке. Сейчас «атомщики» занимают порядка 16% рынка. По стратегии, разработанной Росатомом, через несколько лет их доля должна быть увеличена примерно в два раза. Программа очень амбициозная, и точно сказать, будет она выполнена или нет, я не могу. Но, как бы то ни было, ее реализация послужит серьезным толчком для развития нашей энергетики.
С другой стороны, чем выше мощность энергоблока, тем, в конечном счете, дешевле его строительство. Много тендеров за рубежом мы проиграли по той лишь причине, что мощность наших блоков составляла всего 1000 МВт, тогда как французы предлагали блоки мощностью 1100 или 1200 МВт. Пока в России нет блоков такого уровня мощности, и чтобы к ним прийти, на существующих станциях производится техническая модернизация. Так, целью первого этапа модернизации Балаковской АЭС было доведение мощности энергоблоков до уровня 104%. В перспективе мы планируем довести этот показатель до 110–112%.
— В какие сроки планируется завершить эти мероприятия?
— Увеличение мощности до 104% будет осуществлено к 2015 году. Реализация программы по 110%, я думаю, начнется не раньше 2015 года.
— Сколько средств уходит на эту модернизацию?
— Деньги на самом деле небольшие. Увеличение мощности на один киловатт обходится менее чем в 100 долларов. Для примера: строительство нового газо-турбинного блока сегодня оценивается в 800 долларов за один киловатт. То есть сейчас на БалАЭС производится не просто техперевооружение, но и работа по энергосбережению. Практически не вкладывая средств, мы получаем дополнительные свободные мощности, которые можем использовать.
— Техническое перевооружение проводится и на Саратовской ГЭС. Откуда деньги?
— У «Русгидро» заключено соглашение с Европейским банком реконструкции и развития. Они финансируют эту программу.
— А возврат денег? Или банк проводит благотворительную акцию?
— В энергетике всегда за все платит конечный потребитель. Никто не придет со стороны и не подарит миллиард рублей предприятию, чтобы оно производило техническую модернизацию. Инвесторы рассчитывают на отдачу, причем она должна быть больше, чем ставка банковского кредита. И получить они ее могут только через тариф.
— То есть, по сути, расходы на модернизацию Балаковской АЭС и Саратовской ГЭС будут оплачивать простые саратовцы
?
— Конечно. Это же бизнес.
— Но если это бизнес, то в чем выгода для конечных потребителей? Ведь сливки снимут только БалАЭС, ГЭС и инвесторы.
— Не совсем так. Вложение денег в энергетику влечет за собой обновление фондов электростанций, а это уже плюс для области. Кроме того, чем большей мощностью будет обладать станция, тем больше энергии она будет продавать, и, соответственно, тем больше налога на прибыль поступит в областной бюджет. Так что выгоду получит еще и казна.
— А что достанется жителям губернии? Повышенный тариф на электроэнергию?
— На самом деле у саратовцев нет повода жаловаться на цены за свет. В области тарифы для населения и так занижены.
— Занижены? Какова же реальная цена электроэнергии?
— Тариф для населения в области должен быть на уровне 3–3,2 рубля за кВт. Соответственно, для промышленных предприятий обоснованный тариф составит порядка 1,5–1,6 рубля за кВт. Но пока в России действует принцип так называемого перекрестного субсидирования, когда тарифы для населения искусственно занижаются за счет промышленности, ни о каком восстановлении экономической справедливости речи не идет. Ведь, по идее, самым высоким тариф на электроэнергию должен быть для простых потребителей, которые находятся в конце электрической цепочки. Вспомните, в Советском Союзе промышленность покупала электроэнергию по 2 копейки за кВт, а население — по 4 копейки.
— Почему сложилась такая система?
— Потому что Россия — социальное государство. В советские времена была объявлена индустриализация страны. Цены на электроэнергию были адекватными. Как правило, крупные промышленные объекты имели собственные подстанции. Соответственно, цена для промышленников была ниже, чем для населения. В свою очередь, население платило реальную цену, ведь оно находится на последней точке доставки. Чем больше расстояние между генератором и потребителем, тем выше издержки. Чем выше издержки, тем выше стоимость. Сейчас же поддержку получает население — фактически крупные предприятия платят за него.
— Что при этом теряет наша промышленность?
— В первую очередь, конкурентоспособность, ведь расходы на ТЭР закладываются в цену продукции. Кроме того, завышение тарифов на электрическую энергию для этой категории пользователей ведет к тому, что каждое промпредприятие хочет поставить свой объект генерации, чтобы пользоваться более дешевой энергией. А существующие мощности могут остаться недозагруженными.
— Согласно закону, до 31 декабря 2012 года организации практически всех секторов экономики должны пройти обязательное энергетическое обследование. Однако многие эксперты в отрасли говорят о возможности превратить план по сокращению энергоемкости в формальность. Есть ли повод для беспокойства?
— Сложный вопрос. На мой взгляд, принципиально после принятия этого закона ничего не изменилось. Да, в нем указаны группы предприятий, которым необходимо пройти энергоаудит в обязательном порядке: в первую очередь, это бюджетники, компании с расходами на ТЭР более 10 млн рублей в год и естественные монополисты. Якобы это позволит им сократить энергетические потери. Но как это все будет выглядеть на практике? Начнем с бюджетников. В Саратовской области в этой сфере работает около 3000 предприятий, и все они должны пройти энергоаудит. Стоимость этой процедуры варьируется от 50 тысяч до 100 тысяч рублей. Умножьте на 3000. Приличная сумма получается, не правда ли? Но даже столь дорогостоящее обследование не покажет реальную картину, потому что без приборного анализа никакого толка от энергоаудита не будет, а он стоит под 500 тысяч рублей. И это при объеме потребления ТЭР на рядовой садик в миллион рублей!
Если же обойтись «недорогим» обследованием, расходы в любом случае не окупятся: за эти деньги СРО составит для учреждения энергопаспорт, в котором напишет, какие у него есть потери, и даст типовые рекомендации «по сокращению непроизводственных издержек в энергосбережении». Получается, что деньги уйдут на то, что нормальный руководитель учреждения знает и так. Ведь каждый директор в курсе того, какие на его предприятии есть потери, а что касается экономии, то самый действенный способ экономии — это соблюдение правила: «Уходя, гасите свет». Банально, но это лучше всего работает. И чтобы его соблюдать, энергетическое обследование проводить не обязательно.
— Получается, что бюджетникам энергоаудит попросту не нужен?
— Не то чтобы не нужен. Конечно, все они пройдут энергоаудит, отчитаются об этом и, может быть, даже попытаются принять какие-то меры по снижению потерь. Но все это будет формальностью. Ведь у руководителей бюджетных учреждений нет никакой заинтересованности во внедрении систем энергосбережения. Допустим, я — директор школы. Мне удалось сократить затраты на ТЭР на несколько десятков тысяч рублей. Дальше что? Что я буду с этого иметь? Ничего. Потому что в Бюджетный кодекс не внесены изменения, которые позволили бы мне сэкономленные деньги пустить на другие нужды учреждения.
То же самое можно сказать и о компаниях с ежегодным потреблением ТЭР свыше 10 миллионов рублей и монополиях. На каждом подобном предприятии есть главный энергетик, который знает об энергопотерях компании куда лучше любого специалиста СРО. Кроме того, у этих предприятий есть бюджет, который предусматривает определенные расходы на энергосбережение. И нельзя заставить собственника тратить на эту статью не 10 миллионов рублей в год, а 100 миллионов лишь потому, что мы хотим, чтобы в стране повысилась энергоэффективность. Заставить бизнес увеличить расходы можно, или ужесточив административные меры, или разработав программу стимулирования. Пока же наша проблема в том, что разработчики закона забыли о «пряниках». Они предусмотрели некий «кнут» в виде административных наказаний за то, что компания не провела энергоаудит. Но ни о каких стимулах к его проведению речи пока не идет. Всего к закону «Об энергосбережении» должно было выйти еще 30 или 40 нормативных правовых актов. Выпущено не более десятка. Но ни один «пряник» так и не вышел.
— К слову, об экономии. Презентуя программу, Вы упоминали о том, что потери электрической энергии в сетях к 2015 году сократятся на 15%. За счет чего произойдет сокращение, и как оно отразится на тарифах для населения?
— Не на 15%, а всего на 3%. Я учитывал потери основных саратовских сетевиков: ФСК, «МРСК Волги», ОАО «Облкоммунэнерго» и ЗАО «СПГЭС». Суммарные потери по их сетям в настоящее время составляют 22,15%. В результате реализации программы к 2015 году мы сможем снизить этот показатель на 3%. Много это или мало? Если взять 3% от 14 миллиардов киловатт-часов, то есть величины электропотребления региона, получится 420 миллионов — это объем, сопоставимый с полугодовым потреблением электроэнергии жителями города Саратова.
— Сетевые компании закладывают свои потери в тариф. Но если удастся снизить их, пусть даже на 3%, можно ли говорить о последующем снижении цен на свет?
— Снижение потерь действительно увеличит полезный отпуск сетевых компаний. Однако практический вопрос применения этой выгоды — в компетенции сетевых компаний. Это может повлечь либо снижение тарифов, либо увеличение инвестиций в модернизацию. Во втором случае тариф останется прежним.
— Но тогда можно бесконечно вкладывать сэкономленные средства в модернизацию, а тариф так и не понизится.
— Дело в том, что тариф складывается из нескольких составляющих, в числе которых увеличение цен на природный газ, а также применение устаревших технологий на объектах энергетики. В мае 2007 года было принято постановление Правительства РФ №333, которое ввело понятие принципа равнодоходности продаж природного газа на территории России и продаж природного газа на территории Европы. Согласно этому документу, природный газ с 1 января 2011 года должен стоить столько же, сколько и для европейских стран за вычетом транспортных и таможенных расходов, которые составляют около 40% розничной стоимости.
Однако введение принципа равнодоходности отложено до 2014 года. До этого времени, согласно прогнозам социально-экономического развития, цена на газ ежегодно будет дорожать в среднем на 15-20%. Поскольку 55% электрической энергии в России производится на тепловых электростанциях, рост цен на газ неизбежно влечет рост цен на электроэнергию. С другой стороны, на рост конечной цены электроэнергии влияет использование устаревших технологий, износ генерирующего оборудования и электрических сетей. Согласно принятым в марте этого года правительственным документам, сформированы условия для запуска в 2011 году долгосрочного рынка мощности, который гарантирует возврат инвестиций собственникам генерирующих компаний. Затраты на модернизацию энергокомпании собственники должны вернуть путем повышения цен на электроэнергию. И если рост цен на газ — это неизбежная реальность, то за счет модернизации энергообъектов и сетей тарифный рост можно будет хоть как-то стабилизировать.
— Проблема износа сетей актуальна для всей коммунальной сферы области. Вопрос в том, что кто-то ищет решение, а кто-то нет. Как Вы планируете искать выход из ситуации?
— Это достаточно сложный вопрос, который упирается в недофинансирование. В целом для реконструкции сети напряжением в 110 киловольт на 0,4 киловольта на пять лет в бюджете области предусмотрено 9,4 млрд рублей. Вроде бы солидная сумма — годовой бюджет Саратова на следующий год. Но вот в чем вопрос: чтобы привести всю электрическую сеть этого уровня напряжения в приличное состояние, когда износ будет составлять 10–20%, необходима сумма в 60 млрд рублей. А выделенных 9,4 миллиарда хватит лишь на то, чтобы в течение ближайших пяти лет удерживать показатель износа на прежнем уровне.
— Почему бы облправительству не провести ряд тестовых тендеров на сдачу муниципальных сетевых хозяйств в аренду бизнесу? Во всем мире этот метод считается перспективным как для развития механизмов экономии, так и для конкуренции.
— Прежде чем говорить о государственно-частном партнерстве в энергетике, надо определить, что в этом случае будет частным, а что — государственным. Да, мы можем отдать сети в аренду бизнесу. В этом случае частное предприятие заложит расходы на оплату арендных платежей в тариф. Сюда же будут включены траты на ремонт и реконструкцию сетей. Но частнику недостаточно окупить свои расходы, он захочет получить прибыль. И ее он тоже должен будет заложить в тариф. А если учесть, что средний срок окупаемости в энергетике — от семи лет и выше, то повышение тарифа должно быть достаточно большим, чтобы инвестор мог отбить деньги как можно скорее. Поэтому напрямую здесь механизм государственно-частного партнерства не работает.
— Неужели нет иного выхода из положения? Или правительство решило пустить все на самотек?
— Выход есть, но он не связан с государственно-частным партнерством. Еще в прошлом году правительство рекомендовало регионам перевести распределительные электросетевые компании на так называемое RAB-регулирование тарифов. В 2012 году на него должны будут перейти все сетевые организации. Тариф при RAB-регулировании, в отличие от схемы «затраты плюс», устанавливается не на один год, а на 3–5 лет. При таком долгосрочном планировании энергетическим компаниям выгодно сокращать издержки, чтобы за счет экономии увеличить долю прибыли. Кроме того, они могут заранее распланировать свои расходы на модернизацию. Предполагается также, что это обеспечит привлечение инвестиций в развитие сетей, поскольку в тарифе на передачу энергии, помимо фактических затрат компании, учитываются суммы, обеспечивающие возврат средств, вложенных в сети, а также определенный процент дохода для инвестора. В следующем году в рамках RAB-регулирования будут утверждаться тарифы ОАО «МРСК Волги», в дальнейшем та же система будет использоваться и в других сетевых компаниях.
