Огромный ковш выворачивает пласты земли, обнажая серые от времени кости. Приглашенные на место ученые, медленно оседая на землю, буквально теряют дар речи: в отвал ушёл новый, неописанный вид носорога, водившегося в окрестностях нынешнего Саратова 2 миллиона лет назад. Добывали гравий — добыли сенсацию.

Точнее, почти добыли. Переломанные кости восстановлению не подлежат. Сенсация утеряна.

«Так и бывает, - вздыхает декан факультета экологии и сервиса Технического университета Алексей Иванов. - Саратовщина — уникальное место в геологическом плане. На территории области находятся уникальные разрезы (обнажения слоев горных пород — прим. «СарИнформ»), по которым как по книге можно прочитать летопись всего Поволжья. Такие эталонные разрезы называются опорными и крайне редки. Объясняется это просто — накапливаются одни породы, потом сюда приходит море, и породы эти размывает на нет. Там, где моря были недолго, многомиллионнолетние породы представлены полностью. В Саратовской области как раз полные разрезы пород».

Но, поправляется ученый, изучение их почти всегда происходит по вышеописанному сценарию. Исследователям достаются уже разрушенные карьеры, котлованы, а зачастую не достается ничего.

Такова судьба, к примеру, знаменитого на всю Россию «Карьера у 38-й саратовской школы». Да-да, именно под таким названием его и знают. Здесь - огромные песчаные толщи, которые просто усеяны скелетами рыб, акул, беспозвоночными моллюсками. Это — Клондайк для палеонтологов, некоторые мировые виды животных были впервые открыты и описаны именно здесь. Но в последние годы карьер превратили в промышленную выработку и в помойку.

«Муниципальные власти, в чьем ведении этот овраг находится, со своей задачей справляются. Но этому памятнику надо придавать федеральное значение, чтобы его охраняло государство. Это уже другие деньги, другой уровень охраны. Тогда пойманного за руку нарушителя мы не будем отпускать, как сейчас, а будем штрафовать через суд», - предлагает Иванов.

Есть и другие места, например останцы «Три монаха» - их может видеть каждый, кто находится в солярии Затон. Три темно-желтые песчаные свечки, расположенные между Волгой и Соколовой горой, стали бы достопримечательностью Саратова, не разрушайся они так быстро. Свою лепту в их разрушение вносят строительные работы, участившиеся в том секторе, а также автомобильная трасса на Юбилейный, вибрация от которой тоже на пользу останцам не идет.

Такая же ситуация - у Багаевских карьеров. Вроде бы они и есть, но уже их как бы не остается. Если разработка полезных ископаемых на них продолжится и государство не возьмет карьеры под свою опеку, геология лишится уникального исторического пласта.

Геологам вторят и археологи. Герой неоднократных публикаций «СарИнформа» старший научный сотрудник Музея краеведения Дмитрий Кубанкин обычно дает комментарии с горящими глазами. На сей раз его взгляд напоминает потухший вулкан. Его «детище» - поселок Увек — страдает. Точнее не так, поселок Увек живет, здравствует и строится. Страдает то, что под ним — многометровый культурный слой поселка Укек, одного из крупнейших городов Золотой орды 10-14 веков. «Увек до сих пор не является памятником. Он находится под охраной государства, но мы этой охраны не видим. Каждый раз, приезжая на место раскопок, обнаруживаем массу «закопушек», оставленных черными археологами. Сюда приезжают целыми семьями с металлоискателями и заступами в надежде поживиться. Наука теряет сотни и тысячи уникальных экспонатов и предметов старины, которые пролили бы свет на историческое прошлое золотоордынского Поволжья», - говорит Кубанкин.

По его словам, черных копателей ловили за руку, причем в прямом смысле. Но те отмахиваются — иди докажи, что я копал на территории памятника. Что-то кто-то охраняет, но что? От чего и от кого? И кто сказал, что я не могу копать здесь лопатой — разве я что-то нарушаю?

Кубанкин считает, что территорию охраняемого города Укек надо четко ограничить: поселок Увек — станция Нефтеналивная. И предлагает ввести в законе понятие «культурный слой».

Другим таким слоем ученый считает Саратов 16-18 веков. Но при разграничении его территории есть своя особенность. Не секрет, что самый крупный саратовский пожар 1811 года так выжег город, что его снесли подчистую, и улицы «нарисовали» вновь. Они не совпадают с теми, что были до 1811 года. Улица Московская, Валовая, Лермонтова, Чернышевского, Соляная (самые старые улицы Саратова, ранее они носили иные названия) располагаются совсем не там, где были изначально, лет 200-400 назад.

И поэтому размечать историческую охраняемую часть города нужно, исходя из тех улиц, а не нынешних. О том же недавно говорил и глава города Олег Грищенко — историческая часть Саратова должна быть малоэтажной, желательно без вычурных модернистских окрасок, «тихая и провинциальная».

Пока археологи понимание в муниципалитете находят. Но не находят его в законодательстве: даже если горадминистрация и отдаст предназначенный под застройку участок «на съедение» археологам, тем предстоит колоссальная работа — нужно выбить разрешение у Минкульта, нанять рабочих, готовых возиться в грязи с ситами, лопатами и тачками. Нужно найти деньги им на зарплату, куда-то отваливать просеянную породу — на это тоже нужно заключение и разрешение экологов. Плюс бесконечные отчеты и неизбежные штрафы. В общем, проще не делать, чем делать.

Но даже если и нароют что-то, то не факт, что раскопки дадут нужный «презентационный выхлоп»: у саратовских музеев просто нет площадей под новые экспозиции. Тот же Кубанкин рассказывает, что в Музее краеведения в запасниках хранятся уникальные укекские экспонаты, к примеру, формы для отлива и ритуальные фигурки, но увидит ли их когда-нибудь зритель? Маловероятно. Не поставишь же их, в самом деле, на улице. Хотя почему нет? Недавно при СГТУ появился музей естественных наук. Выставлены и первые экспонаты — к примеру, двухметровое окаменевшее дерево, песчаниковые валуны, копии динозавров. У таких бесплатных "народных" музеев большое будущее, считает директор саратовского муниципального казенного учреждения "Культурное наследие" Ришат Маняфов:

"Музей естественных наук под открытым небом – замечательная задумка. Ученые из Технического университета могут быть примером для остальных «вузовцев», ведь я не сомневаюсь – подобные музеи могут появиться при любом высшем учебном заведении. Они не требуют колоссальных денежных вложений, на их содержание тратится не так много денег. Местные, «местячковые» музеи – это обычная европейская практика. Мы только приветствуем появление таких «культурных очагов»".

Маняфов также полагает, что "при-университетские" музеи могут сыграть роль не только научно-популярную, но и объединяющую: "В создании таких музеев могут принять активное участие и студенты. Они могут стать частью учебно-образовательного процесса, где обучающиеся могут не только посмотреть, но и потрогать руками то, о чем видят только на страницах книг. Для кого-то, возможно, такое увлечение музеем превратится в полноценное хобби, которому он посвятит всю жизнь. А это, согласитесь, немаловажно".

На ближайшие годы музей СГТУ по приходу новых экспонатов потребности закроет. Дальше придется думать о расширении экспозиции и площадей, иначе естественная наука без прилива новых исследований как те самые носороги может просто зачахнуть.