Грузный мужчина мается от похмелья и трет руки, онемевшие от наручников. 37-летний парень — настоящий рецидивист. Он уже 24 года отсидел в тюрьме. Вышел. Нашел приют у бывшего сокамерника. И когда тот потребовал с него всего 1 500 рублей за полгода проживания, тридцатью ударами в грудь убил его.

«Я сделал это специально. Заберите меня в тюрьму. Я не понимаю воли, она не для меня. Там — понятные законы. Здесь я не понимаю ничего. Потому и убил», - были его первые слова, обращенные к следователю Новоузенского следственного отдела Следственного управления по Саратовской области Виктору Тарасову.

Всё вышеописанное — не страшная сказка. Это реальный случай, произошедший на днях в поселке Алгайский. К сожалению, говорит следователь, таких фактов становится всё больше. Человек убил другого только потому, что не смог адаптироваться после «отсидки», не смог встроиться в ритм нашего мира.

Это — одна из причин, почему криминальная ситуация в регионе не так хороша. И это мягко сказано, если поднять последний итоговый отчет областного Следственного управления. На нескольких листах за подписью главы ведомства Николая Никитина и его районных коллег — грустная выкладка. Сравнили с прошлым годом, точнее, с периодом «январь-октябрь» - и прослезились.

На 22 процента выросло число убийств и преступлений с причинением тяжкого вреда здоровью, итогом которых стала смерть. Только вдуматься — не на 1-2 процента, что тоже нормой не является, а на целых 22!

«Мы проанализировали, почему так получилось. Это совокупность факторов. Основные - отсутствие постоянной занятости населения, источника дохода, безработица, низкий уровень культуры жизни, алкоголизация, а также общая экономическая нестабильность в регионе», - приходит к грустному выводу Никитин.

Следователи «на местах» подтверждают сухие выводы «шефа». «Народ пьёт, - эмоционально высказывается начальник следственного отдела по Марксовскому и Советскому районам Дмитрий Бурикин. - Посмотрите на деревни. Да, в индустриальных районах, где есть крупные города, крупные производства, картина несколько иная. А там, где деревни... Они вымирают вместе с народом. Люди скрашивают свою жизнь алкоголем — и цепочка понеслась. Выпил — лишился денег — пошел на воровство. Или выпил — остался без денег — купил более дешевого метанолового пойла - «снесло голову» - схватился за нож — пошел, убил».

В Марксовском районе с начала года произошло 14 убийств. Плюс те самые «причинения со смертельным исходом». В прошлом году — 6. Все они совершены исключительно в пьяном виде. Ни одного — по трезвому. «Полиция не работает, - сокрушается Бурикин. - Мы, следователи СУ СК, лишь пожинаеми плоды. Мы устали представления на участковых писать - нет профилактики, не работают полицейские с населением. Пройдись по домам, поговори с народом, закрой все точки, торгующие контрафактным алкоголем. Да, стопроцентно мы преступность не искореним. Останутся драки, конфликты на национальной почве и так далее. Но если «пьяных» преступлений не будет — статистика убийств резко пойдет на спад».

С коллегой согласен и тот самый следователь Тарасов, которому довелось пообщаться с матерым рецидивистом: «С каждым годом всё хуже. Разоряются фермерские хозяйства, люди остаются без работы. К тому же в последние годы наблюдается хронический неурожай. Волевым решением число преступлений не сократить. Выходит из тюрьмы человек — что ему здесь делать? Он и совершает новое преступление. Вы думаете, то — единственное? Нет, недавно задержали гражданина, который 16 лет отсидел в тюрьме. Та же картина. Снова убил. Почему? Прямо отвечает: заберите меня назад на нары, я здесь не выживу».

Прошедшие тюремную «школу» - сама опасная категория преступников. Многие из них, выйдя на свободу, снова оказываются там же. «Тюрьма калечит, человек вряд ли станет полноценным членом общества. УФСИН только номинально содержит психологов. Вышедшими на свободу никто не занимается. Они предоставлены сами себе и этому миру — с ними никто не работает», - сожалеет еще один следователь, который, чтобы не портить отношения со Службой исполнения наказаний, просит не называть своего имени.

Хотя его мнение разделяют не все. Глава Вольского СУ СК Андрей Фишман считает, что воля провоцирует «сидельцев» на хорошее поведение. «Воля — сильнейший стимул. И если её преподать грамотно, объяснить всю ее ценность — у человека не будет стремления уйти снова за решетку», - говорит он.

Фишману везёт. Он — в числе «счастливчиков», на которых во время подведения итогов показывают пальцем как на пример. У него по Вольскому району идет снижение числа убийств и тяжких преступлений. С выводами своих коллег он согласен: «Вольск — индустриальный район. Цементные заводы, развитая промышленность, торговые узлы — народу есть где работать, некогда расслабляться. Преступления есть, но скорее на иной почве, которую уже не искоренить — воровство, например».

Огромным подспорьем Фишман считает сложившиеся отношения с местным УВД: «Ребята на местах реально работают. Алкоголики наперечет, профилактика проходит, в семьи участковые наведываются. Нельзя говорить о динамике убийств только по линии СУ СК, мы работаем в паре с полицией, спрос должен быть со всех».

Впрочем, есть аспекты, которые к полиции имеют опосредованное отношение. В частности, это пресловутая раскрываемость преступлений. Участковые — да, помогут если что. Но главная работа все же лежит на следователе. В этом плане ситуация обратно пропорциональна убийствам: график раскрываемости преступлений по линии СУ СК растёт как на дрожжах: в прошлогоднем 10-месячном периоде раскрывали 84 процента, сейчас — 92.

«Есть тому объяснение, - говорит «марксовец» Бурикин. - К нам ужесточились требования. Руководство наше в корне изменило подход к нашей и своей работе. Раньше, помню, еще когда был простым следователем — ну написал отчет, и написал. А что там — никого не интересует. Не раскрыл дело — обозвали «висяком» и отправили а полку. Сейчас ситуация резко поменялась».

Бурикин рассказывает: следователей начали муштровать: «У нас есть дела, по которым мы отчитываемся даже перед главой российского комитета Александром Бастрыкиным. Бывает, что контроль даже ежедневный. Не Бастрыкин — так Никитин держит на контроле. Постоянные совещания, мини-планерки, персональный контроль за каждое нераскрытое дело, мы стали напоминать добротно отлаженный механизм. Мы стали чувствовать себя единой командой, и получается эффект «плеча друга» - оттого и показатели стали повыше».

Следователи признаются, что появился почти спортивный азарт — кто больше раскроет преступлений, кто быстрее раскрутит тот или иной узел, просчитает мысли преступника и оперативно отработает.

Есть и еще факт, с виду маловажный. Но на самом деле являющийся большим подспорьем в работе следователей. Это техническая оснащенность. Наши собеседники, и не только упомянутые в материале, без лишней лести хвалят руководство за то, что оно повернулось лицом к вопросу техоснащения следственного процесса.

Появились новые компьютерные мощности. Сейчас следователей без ноутбука не увидишь. Старые дела пестрят фразами типа «слева от кривого столба», «в 15 метрах на северо-запад от разрушенного мостика». Сейчас на место преступления следователи берут с собой GPS-навигаторы, спутниковые карты, дорогую фото- и видеотехнику. Всё это в совокупности позволяет работать более комфортно. А это значит — давать более качественный результат.

«Сейчас работай — не хочу», - говорят следователи. И надеются: многочисленные программы поддержки села, плюс совпадение интересов следователей с «параллельными» правоохранительными органами скажутся на росте преступности населения. И кривая убийств резко пойдёт вниз.