«Стихи о людях и ангелах» - так поэт Светлана Кекова назвала свой новый проект, воплотившийся в книге, изданной саратовским ООО «Приволжское издательство». Презентация поэтического тома прошла в рамках Дня славянской письменности и культуры. Автор подчеркнула, что шла к воплощению этого проекта пятнадцатилетие.

Обложка тома оформлена репродукцией картины заслуженного художника России доцента СГТУ Владимира Мошникова. Работа Мошникова изображает именно людей и ангелов в технике, близкой русскому символизму рубежа позапрошлого и прошлого веков. Сам Владимир Александрович не одно десятилетие теоретизирует о преемственности тогдашнего русского изобразительного искусства в саратовском контексте некоему нынешнему как понятие «саратовская школа живописи». Им создавались картины, объединенные темой «Фантазий о былом».

Светланой Васильевной, ценящей творческие поиски и теоретические рассуждения педагога «политеха» Мошникова, его картина для оформления книги выбирается уже во второй раз. Задняя страница обложки отведена для цитат близких Кековой поэтов и литкритиков, рассуждающих о музе саратовчанки.

Так, любопытно высказывание поэта и эссеиста Сергея Гандлевского, которое стоит привести как особо небанальное в сравнении с тремя другими. «Поэтесса упорно вглядывается ПО ТУ сторону жизни, пытается не поддаться на оптический обман реального бытия, которое, по убеждению автора, - оболочка тайны».

Ни Светлана Васильевна, ни Владимир Александрович, продемонстрировавший репродукцию своей картины, не впадают в тенета эзотерики. Тайна для них остается той же – мистериальной и пронизывающей видимую, как бы плотскую, осязаемую реальность. Утверждение в своем поэтическом космосе поэт Кекова видит в русском православии, в изучении Библии и трудов святых отцов Церкви. Образы, возникающие в книге «Стихи о людях и ангелах», православны по самой своей сути, но не по букве, и хорошо, что они не начетнически-крикливы, не пафосно-риторичны. К сожалению, масса тенденциозных поэтических подделок под «православность» публикуется как в периодике, так и в отечественной вроде бы вполне серьезной (претендующей на таковую) литературе.

Даже в силу подлинности поэзии, дышащей у Кековой, тексты, объединенные в этом проекте, если и не отчетливо запоминаются изначально, то притягивают читающего, рождают мысль о том, что приобретенное – не симулякр, не духовный «фаст-фуд», не чтиво, – и к творчеству Кековой стоит обращаться не раз. С другой стороны, образность стихов книги не слишком сильно «зашифровывается», не перегружает модернистской изощренностью и калькированием авангардных приемов. Язык Кековой – нормальный и благородный, не осовремененный жаргонизмами, феней, но чистый современный русский язык.

Интересно даже по этой одной книге отследить нашу саратовскую топонимику, греющую душу саратовца, взявшего в руки новинку.

Второе стихотворение, четвертая страница. Название – «Печальные октавы». «… Под прозрачной ее скорлупою/ в морщинистой плоти увидеть сумей-ка, / как зеленью тёплой и влагой тупою/ себя окружили Сазанка, Шумейка. / Туда ль мы поедем сегодня с тобою?..». Далее – на двадцать четвертой странице стихотворение без заглавия – « У прошлого запах укропный…». В нем такие строфы: «… возьмем ли себя на поруки, сойдем ли случайно с ума, - / Саратов, Великие Луки, Москва, Петербург, Колыма / плывут по теченью половой, корой и древесной трухой, / а волны горы Соколовой покрыты сиренью сухой. / Шиповника нежная рана видна сквозь нетающий снег. / Двадцатого, в месяц нисана, Господь остановит ковчег».