Сегодня, в свете объявленного новым президентом года семьи, одной из самых актуальных тем в сфере всех ветвей власти от федеральных до местных стала защита прав детей. У нас в области по этому вопросу есть сильные наработки, область ведь входит в число экспериментальных территорий, где применяются ювенальные технологии.

Во вторник в здании областной администрации состоялся круглый стол на тему «Становление ювенальных технологий в защите прав и интересов несовершеннолетних на территории Саратовской области: стратегия, система, опыт». Кто не знает, ювенальная юриспруденция — это юриспруденция для несовершеннолетних. Из-за неё уже несколько лет ломаются копья, ведь главным мотором развития ювенальных технологий во всём мире считается фонд Сороса. Правда, Сорос в массовом сознании в последнее время из благостного дяди, раздающего деньги на благие дела, превратился в адепта сатаны, несущего повсюду несчастия и разрушения.

Сторонники ювенальной юриспруденции, говорят, что Сорос ни при чём, а Россия исторически была мировым пионером в ювенальных технологиях, а первые ювенальные суды были в России с 1910 по 1918 годы. Противники напоминают, что это были за годы и чем все эти ювенальные эксперименты закончились. А закончились они, как мы знаем, молодым истребителем буржуев Аркадием Гайдаром, в четырнадцать лет командовавшим полком.

А между тем, несовершеннолетние сегодня нуждаются в защите своих прав не меньше, чем взрослые. У моей хорошей знакомой, Саши Питровой, есть сетевой товарищ Макаров Тихон, типа Аркадия Гайдара. Пятнадцатилетний писатель из города Владивостока, который победил в творческом писательском конкурсе, по его сценарию сняли фильм французы. Правда, конкурс состоялся, потом приехал французский режиссёр, съёмочная группа, Тихон сидел в кресле на съёмочной площадке, как самый главный. Важничал, умничал, слушал, как режиссёр на французском кричит: «Камера, мотор!». Потом, когда фильм сняли, отметили даже это дело в ресторане, но денег Макарову Тихону так и не заплатили. И даже когда фильм вышел, его имени не оказалось в титрах.

Юный сценарист находится уже второй месяц в глубокой депрессии, кому жаловаться и к кому обращаться за защитой Тихон не понимает. Может, потому что во Владивостоке не экспериментировали с ювенальными технологиями? А случись такое у нас в Саратове, сразу бы разобрался, потому что у нас такой огромный опыт ювенальной юстиции накоплен. Сомневаюсь.

За круглым столом в нашем областном правительстве области сидели крупные областные чиновники и МВД, общественники, председательствовала уполномоченный по правам человека Нина Лукашова. Но разговор в основном шёл вокруг несовершеннолетних, уже совершивших преступления, то есть малолетних преступниках. Круглый стол длился больше двух часов, но ни к каким выводам, кроме того, что «нужно теснее осуществлять взаимодействие ведомств», прийти не удалось. Причина простая. Что делать с ювенальной юстицией не знают точно и в Москве. Кальки, по которым живут в развитых странах ЕС, где ювенальные технологии используются в полный рост, на деле направлены вовсе не на защиту реальных прав ребёнка, как защиту права на образование, защиту права на заботу взрослых, взявших на себя ответственность за несовершеннолетних, а на защиту каких-то надуманных направленных на разрушение патриархальных отношений, сосем не детских требований. Ну, об этом в последнее время много пишут, и нам такой опыт точно не нужен.

У нас же, как обычно, из всего хотят конфетку сделать. Вот и посредством ювенальных технологий пытаются просто заставить различные ведомства работать так, как они должны работать. Предоставлять адвоката задержанным маленьким нарушителям, выдавать паспорта и выправлять другие документы уже отбывшим срок наказания, то есть выполнять другие самые простые, но необходимые для жизни подростков функции. Но в этих случаях ювенальные технологии видимого результата не особенно много приносят, они же изначально были совсем под другие задачи заточены, а межведомственное взаимодействие у нас ну никак налаживаться не хочет.

Открывший дискуссию Владимир Чернобровкин сообщил, что собирался поговорить совсем о другом, но, приехав из Москвы, изменил своё мнение. Оно и понятно, о чём говорить нужно, неудобно, ведь любое дело без денег обречено на провал. А, может быть, пришло осознание каких-то других глубинных процессов.

Как говорили одни участники стола, они точно слышали, что ювенальной юстиции в России точно не будет. Другие, ссылаясь на более осведомлённые источники в верхах, что вопрос просто отложен. Но факты говорят о том, что раньше все ювенальные технологии оплачивались кем-то, пусть и очень скудно. А теперь кто будет платить социальным работникам при судах за составление дневников и карт социально-неадаптированных подростков — непонятно. Общественники рассказывали о своей многолетней работе, о том, как в рамках программ ювенальных технологий были созданы центры «Семья», помогающие детям из неблагополучных семей или просто социально неадаптированным ребятам. То есть можно предположить, что денег под эти программы было уже потрачено немало. Но общественники тут же нарывались на неприятные замечания судьи. А судья заметил, что «говорится у вас много, а на деле оказывается, что за подростками никто никогда не смотрел, и первый раз юные правонарушители сталкиваются с социальной системой, узнают о законах только в суде».

Ещё один неприятный вопрос: что делать с малолетними преступниками, уже направленными для исправления в спецшколу. Единственную в области спецшколу в Марксе хотят закрыть на ремонт. Это же естественно, летом ремонтировать школу. Но куда девать детей — школа-то не простая, а специальная, и дети — тоже. Так вот, детей на лето предполагается перевести в спортивный лагерь на Волге. Дело, в общем-то, неплохое, как сказала Нина Фёдоровна Лукашова, дети летом имеют право на отдых. Но вопрос, прозвучавший от милиции, кто будет охранять там детей, чтобы они не разбежались, а если конкретнее, кто за это будет платить, тоже пока решить не удалось.

Мы же из центральных СМИ тоже знаем, что депутаты Госдумы в рамках борьбы за права несовершеннолетних, не побоявшись Сороса, решили подвергать химической кастрации педофилов. Правда, не насильно, а по их согласию. А вот насчёт новых правил судебной защиты прав несовершеннолетних принципиально так ничего нового и не сказали.

Саратовский омбудсмен Нина Лукашова в завершение попросила судей быть добрее к малолетним правонарушителям — «это же наше будущее» — и хотя бы не лишать их свободы за мелкие преступления и преступления средней тяжести. Потому что в отношении малолетних юстиция должна играть не карательную роль, а воспитательную. «Да мы и так стараемся быть максимально мягкими», — ответил судья. А вот кто поможет Макарову Тихону отстоять свои права и деньги в суде, между прочим, честно заработанные пропахиванием на работодателей из страны, победившей ювенальной юриспруденции, я даже не могу предположить.