Ругающийся матом Иисус Христос — это закономерный итог тенденций, развивающихся в политике наполнения всероссийского журнала, некогда бывшего визитной карточкой нашего города. Почему же новая редакция с эмблемой «Крылатый слон» (в отличие от «Гагаринского айсберга») не смогла справиться с центробежной силой лоббирования «всего нового» в литературе? Напомним, что ни один номер «Волги» в новом году не вышел.

Ещё на декабрьской онлайн-конференции собеседник под ником Ерохин задал губернатору Саратовской области Павлу Ипатову вопрос. Цитирую с сохранением орфографии и пунктуации.

«В Саратове есть журнал "Волга-XXI век". Созданный ещё Константином Фединым в 60-е годы прошлого века, редактировался сначала Н.Шундиком, затем Н.Палькиным. Когда последнего сняли специальным решением ЦК по личному указанию Андропова, появился С. Боровиков, с которого, собственно, и начались все беды... В прошлом году, благодаря афере (что доказуемо) бывшего министра печати и его заместителя Григорьева, журнал оказался в руках полуграмотных авантюристов, управляемых под крышкой некого издания "Промышленность Поволжья"(?). Презрев все литературные и нравственные нормы, бесы тешаться во всю силу. Теперь ещё создается какое-то ГАУ, а по проскочившей в интернете информации, главным редактором станет А.Костенко (это где-то рядом с А.С.Пушкиным). Будут ли в рамках компетенции регионального органа власти приняты меры, чтобы избавить Саратов от этой сальной репутации? Кто конкретно отвечает за принимаемые министерством решения? Ваш формальный ответ понятен, хотелось бы по-существу! Спасибо».

Ответ был таков: «Ситуация, о которой Вы говорите, мне известна, и соответствующие меры по ней будут приняты».

О каких литературных и нравственных нормах говорит собеседник, сам владеющий литературным русским языком явно слабо, попытаюсь проанализировать.

Санитарные нормы были нарушены в первом же сдвоенном «детском» номере. Кегль, то есть размер шрифта, был выбран слишком мелкий, что чревато неприятными последствиями для детского (и не только!) зрения.

Нравственные нормы покатились под откос, когда в летних номерах журналом стала проводиться форменная пропаганда нецензурной лексики. Так, целые страницы прозаического опуса иркутского студента Евгения Новицкого «Лучшая книга о любви» (!?), попавшего в печать, заполнены художественно не оправданной, даже не талантливой площадной бранью.

Я — не барышня-недотрога, не выпускница Смольного института и знаю русский мат, знаю его исследователей и составителей словарей. Знаю также, что любовь — не вздохи на скамейке, и в жизни всякое бывает. Но литература, описывающая подобную любовь в настоящее время, — не дефицит. Ею буквально наводнены книготорговые прилавки. Эпатировать, взбудоражить этим современного читателя уже невозможно. А литературно-художественное издание, в данном случае «Волга», всё-таки должно, по моему наивному мнению, держать планку культуры довольно высоко, чтобы не опускаться до такого уровня, а хоть чуть приподнимать читателя с колен повседневности.

Литературные нормы захромали в разделе «Поэзия». Специально не буду касаться образов, вообще содержания. Но стихотворений без точек, без запятых в разных номерах настолько много, что у неискушённого читателя может создаться впечатление, что вот это и есть показатель качества поэзии. Думаю, не секрет, что любое стихотворение начинает казаться более значительным, если из него убрать знаки препинания. А если ещё и в строчку написать!…

Тенденция эпатировать, чтобы выделиться, — это скорпион, жалящий сам себя. В опусе «Место для шага вперёд», опубликованном в последнем номере прошлого года, Елене Георгиевской не обязательно было сотрясать и без того уже порушенные столпы, а в уста Спасителя — вкладывать нецензурную лексику. Даже если по замыслу автора нужно было наглядно показать, за какие шутки и песенки педагога так любят ученики, что просто-таки бегают за ним. Скажем мягко на языке литературоведов, что это — «неоправданная избыточность художественного приёма». Я сама слышала из уст молодёжи эту песенку: «С причала рыбачил сантехник Андрей, а электрик ходил по воде… Видишь, там на воде толстый слой вещества, это вот вещество называется лед, он на этой реке уже месяца два, зима на дворе, идиот!» Зачем надо было публиковать в «Волге» более грязный вариант этой пародии на наутилус-помпилиевские «Прогулки по воде» незабвенного Ильи Кормильцева?

Это если не принимать во внимание остальные аспекты проблемы.

В «Волге» с «Гагаринским айсбергом» ни Магомет, ни Яхве не позволяли себе ничего подобного. А если ещё вспомнить, что живём мы в многонациональной и многоконфессиональной области, где так важны и хрупки равновесие и толерантность… Автор пытается «защитить» от христианства? Отмазка слабенькая. Дон Кихот не ругался испанским матом, а бить смертным боем будут того мальчика, которого мимоходом попытался защитить проезжий рыцарь. Заявления представителей других культур о недопустимости подобных вещей полностью цитировать здесь не буду. Прозвучали слова «провокация» и «разжигание религиозной розни».

«Есть устои, милостивый государь, которые шатать нельзя-с...» — говорит добрая тётка Варвара из пьесы «Касатка» Алексея Толстого, присовокупив это к критике главной героини. — «Она, может быть, несчастная женщина, но я в таком состоянии сейчас, что жалеть её не могу-с».

Мат — оружие слабого человека, пытающегося пробить энергетическую защиту личности покушением на святое — на мать, на одного из людей, подаривших жизнь. А христианство является святыней для родной земли. Автор, заставивший Иисуса Христа ругаться матом, в других своих опусах ставит христианству в вину священство сильного пола, забывая о превозношении в той же религии матери с ребёнком — богородицы с младенцем. Мат из уст святых — что это, не более чем попытка превзойти наиболее изощрённых эпатажников или…? Но всё это уже было. Поджечь храм, чтобы оставить след в истории, — было. И Христа уже распинали…

Новое в литературе — это не бравирование Герострата. Из богатства тех мудрых и добрых слов и фраз, что мы каждый день стараемся говорить нашим детям, любимым, друзьям, ещё не все записаны и увековечены в литературе. Вот это и есть новое. В литературном наполнении журнала важнее сакральные оттенки глубоководной коренной Волги, чем броский мусор на мелководье водохранилища.