Чтобы понять, что такое харизма, нужно познакомиться с этим человеком. Первое впечатление: истинный интеллигент. Речь, пластика — всё ненавязчиво, точно, убедительно. Говорит практически афористично, ибо умудряется вместить максимум смысла в минимум слов. Глаза синие, как у Энтони Хопкинса. Очень непростые глаза, которые могут быть абсолютно безмятежны, а потом — р-раз и отразят в себе такую жесткость, что в пору вспомнить про гладиаторские бои. В сущности, если приглядеться, то профессор вообще смахивает на сэра Хопкинса.

Профессор Усанов встретил идею написания о нём очерка в своем стиле: «Может, хватит про великого («великий» он чисто интонационно поставил в громаднейшие кавычки!) Усанова? А то я сам себя уже утомлять начинаю воспоминаниями. Вы подумайте: мне без малого шесть десятков. Я уже не просто человек, а виртуальная реальность какая-то.. Давайте о молодых, начинающих. Для них это важнее»

Люди, мнящие и позиционирующие себя великими, никогда не отважатся на столь дерзкую самоиронию в монологах о себе, любимых. Усанову ни дерзости, ни самоиронии не занимать. И первое, и второе немало помогает ему в жизни. И первое, и второе позволило ему сделать своим хобби изобретательство. Изобретательство, которое принесло и университету, в котором он работает, и лично ему самому серьёзные дивиденды — не только в плане денежных купюр, но и виде золотых медалей на разного рода престижных выставках и конкурсах вроде парижских и иже с ними.

Изобретательство — есть универсальная шлифовка ума, возможность сопрячь в единое целое интуицию и точный расчёт. Изобретательство начинается там, где другие говорят, что этого добиться невозможно. Изобретательство — это риск мыслить самостоятельно и нетривиально.

Недолюбливающие или вовсе не жалующие Усанова люди иногда отзываются о нем: инженер. Полагающие, что этого человека можно уязвить такого рода титулом, поспешите принять едкую дозу разочарования. Для Усанова инженерная деятельность не есть уничижение его возможностей. А надувание щёк и любование списком своих титулов и вовсе не его стиль. Да, для мальчика из Октябрьского района Саратова он, ставший профессором и проректором по науке, достиг, конечно, много. Но по сравнению с мировыми именами отцов физики о вкладе в науку говорит даже как-то непристойно:

«О чём мы вообще ведём речь?— морщится Усанов, — знаете, был такой хороший композитор Сальери. И мнил себя чрезвычайно одарённым и ярким. До тех пор, пока не появился Моцарт».

Словесный пассаж был красивый. С Дмитрием Усановым вообще чрезвычайно увлекательно общаться. С ним можно говорит о живописи и литературе, о парадоксах поэзии, о музыке. Усанов из породы книгочеев. Потому при желании этот физик может без особых усилий заткнуть за пояс и положить на лопатки многих именитых филологов. От начитанности этого человека перехватывает дух. Он из числа бесспорно красивых и достойных собеседников для самой взыскательной компании.

Усанов верит, что удача никогда не падает сверху. Удача, как правило, имеет привычку влюбляться в тех, кто знает, чего он хочет. Точно так же, как любая смена общественной формации благоприятна преимущественно для тех, кто способнее и талантливее других в своей сфере.

Девяностые выбили из обоймы многих даровитых учёных. Кто-то подался в бизнес и оказался им нещадно надут, ограблен. Кто-то пошёл торговать парфюмом и тряпками и тоже изрядно подломился от этого нравственно. Остаться в своей нише и при этом преуспеть, как учёные, смогли немногие. Усанов из числа тех, кто сумел. Кому оказалось под силу перерости собственные сомнения, страхи, комплексы.

Только не надо думать, что судьба не обкатывала и не проверяла его на излом. Судьба не единожды ставила Дмитрия Александровича перед жесточайшим выбором. Просто он очень грамотно и точно выстроил систему приоритетов и координат, собственных правил игры, которым неукоснительно следует. Свой первый серьёзный выбор сделал, когда ушёл из большого спорта. Он занимался греблей. Молодому человеку сулили блестящее будущее. Совмещать спорт и науку оказалось невозможно. Предпочтения Дмитрия Усанова оказались на стороне науки.

Годы спустя судьба ещё раз проверит его верность сфере просвещения. Изобретательская деятельность выведет его в начале девяностых годов на получение патентов, за которые будут получены серьёзные деньги. Усанов не скрывает, что степень материальной независимости он приобрёл как раз тогда. Но именно в тот период он окончательно определил и свои координаты. Зарабатывание денег на изобретательстве не вытеснило из сферы его пристрастий науку.

Кафедру физики твёрдого тела, которую он возглавлял на протяжении многих лет, он так и не переименовал — в память о своих предшественниках, о тех, кто организовал её. Уважение к первоистокам, к корифеям — это в его крови. Дмитрий Александрович вообще питает страсть к талантливым людям. И из всех своих личных достижений превыше всего гордится тем, что был научным руководителем у десятков молодых учёных. Шесть докторов наук, тридцать девять кандидатов — научное руководство такой армией учёных дорого стоит.

Для Усанова как для проректора по науке важен тот факт, что в СГУ есть молодые учёные — президентские стипендиаты, есть лауреаты фонда Бортника, чья финансовая поддержка позволяет поддерживать яркие начинания молодых аспирантов.

Из последних по времени побед университета, Усанов подчёркивает важность того, что СГУ стал инновационным вузом. «Университет, наконец-то, получил достойную его научных изысканий базу, — говорит профессор, — теперь очень важно не останавливаться на достигнутом и сделать эту базу трамплином для последующих интеллектуальных прорывов».

Говоря о победе в инновационном конкурсе, профессор подчёркивает, что победа эта была поистине всеохватной — всего университетского сообщества. Но всеобщее не заслоняет персональных заслуг, в частности лидерской роли ректора СГУ Леонида Коссовича и существенной поддержки партии «Единая Россия», чьё участие в строительстве, реконструкции университета во многом определило его нынешний облик, его рывок в число лидеров.

«Полагаю, что даже человек с самым живым воображением вряд ли причислит меня к числу политически ангажированных людей, — говорит профессор. — Меня меньше всего занимают вопросы политкорректности. Просто, как мне представляется, надо уметь отличать чёрное от белого и быть благодарным людям и силам, ведущим СГУ вперёд, к прорыву, к выходу в лидеры».

Уже уходя из кабинета Усанова, обратила внимание, что на его столе лежит статья. Научная? — поинтересовалась я. Как следовало из слов моего собеседника, скорее, популярно-беллетристическая, посвящённая академику Иоффе. Проректор подготовил её для одного столичного журнала. Писать такого рода исследования, рыться в архивах и энциклопедиях — ещё одна часть его натуры. Часть Личности, нацеленной на то, чтобы торжествовала объективная справедливость. Наука — это ведь тоже ничто иное, как поиск объективной справедливости.

«А как вы определяете для себя талантливость в науке? — поинтересовалась я у Усанова.

—Талантливость это способность генерировать новые идеи при помощи озарений. Иногда талантливость имитируется. Но это, знаете ли, дешёвый трюк. На какое-то время им можно людям мозги запудрить. Но только на какое-то время».

Фраза была в его духе. Умная и хлёсткая. Высвечивающая в нём человека, прекрасно осведомлённого, что самый яркий интеллект ржавеет и плесневеет, если не использовать его по полной программе. Чтобы его собственные серые клетки не заблокировались, он сам всю жизнь вкалывает по полной программе.