... Вернёмся к безработному риэлтеру Кириллову. Получив от Акчурина указание прекратить переговоры с Русаковым, он, тем не менее, поступил по-своему. Уже на следствии Кириллов объяснил такую странность своего поведения опасениями за собственную жизнь.

Якобы, в случае внезапного прекращения переговоров с Русаковым его могли устранить, как нежелательного свидетеля. А чтобы этого не произошло, Кириллов продолжил переговоры и даже стал регулярно записывать их содержание на два невесть откуда появившихся у него цифровых диктофона. Позднее, уже в конце июля, когда предварительное следствие будет в самом разгаре, Кириллов вдруг вспомнит об имеющихся у него диктофонных записях.

Следователь Колосков произведёт выемку этих диктофонов и признаёт их вещественными доказательствами. Однако произведённая экспертами-криминалистами расшифровка содержания записанных разговоров окажется обоюдоострой. Расшифровка будет обличать не только Русакова, но и организаторов данного уголовного дела.

Уже на следующий день после совместной встречи с Ганиевым Кириллов (уже якобы по своей инициативе) встречается в Русаковым в кафе «Арабелла» и продолжает переговоры. По версии следствия, эта первая встреча, которую Кириллов записал на диктофон, состоялась 2-го или 3-го июня. Главной темой разговора в очередной раз становится отстранение от должности прокурора Григорьева и назначение на эту должность «своего» человека. Примечательно, что в начале этой встречи Кириллов как бы извиняется перед Русаковым за поведение Ганиева в ходе состоявшейся накануне встречи. Кириллов так объясняет Русакову просьбу Ганиева помочь с проблемой открытия авторынка: «Тот человек — да, они вкладывают деньги, но их маленькая специализация интересует. Именно базар вот этот, открытие базара. Вот». И далее Кириллов продолжает: «Я всё это дело понимаю, но у нас другая проблема, глобальная. Это мы само собой будем решать ... Но от них мы деньги имеем, понимаешь в чём дело? ... послал. Послали послушать, как, что и тому подобное. Но он ситуацией не владел до конца. Вот и всё…». Иными словами, основная проблема или деловое предложение, с которым Кириллов изначально обращался к Русакову, никак не была связана с авторынком Акчурина. Наверное, именно поэтому Кириллов и пытался объяснить на этой встрече странное поведение Ганиева. Впрочем, аудиозапись этого разговора даёт обильную пищу и для стороны обвинения. Русаков объясняет Кириллову, почему требуется аванс в размере 10% — это на случай, если «заказчик» вдруг передумает и не захочет вносить полную сумму за оказанную услугу. Далее следует объяснение Русакова порядка полного расчёта за оказанную услугу: « … мы сначала заводим его (кандидата на должность прокурора области — комментарий автора) к генеральному, к первому лицу. Потом мы пойдём туда, они подают направление на облдуму и с этого момента будет нужна основная сумма». Любопытно, что в ходе этого разговора Русаков называет крайний срок передачи денег: «… на нас давят, мне срок до 9-го дан …». Запомним эту дату, она пригодится нам для дальнейшего анализа.

А пока Кириллов и Русаков расстаются, чтобы встретиться в очередной раз уже во второй половине июня…

Кандидат… в прокуроры области

Тем человеком, которого по версии обвинения мошенник Русаков прочил в новые прокуроры Саратовской области, оказался ни кто иной, как бывший прокурор Фрунзенского района, а ныне начальник управления по взаимодействию с федеральными структурами правительства Саратовской области, Олег Грабко. Как считает государственный обвинитель, чтобы убедить «потерпевшего» Кириллова в основательности своих возможностей и серьёзности намерений, Евгений Русаков даже организовал Кириллову встречу в кафе «Арабелла» с «кандидатом на должность прокурора Саратовской области» Олегом Владимировичем Грабко и «членом команды будущего прокурора», действующим сотрудником областной прокуратуры Василием Пантелеевым. Примечательно, что никто из участников процесса над Русаковым, в том числе и сам подсудимый, не отрицают факта этой встречи. В то же время государственный обвинитель Ганюхин, свидетели Грабко и Пантелеев и подсудимый Русаков озвучили в суде довольно противоречивые версии причин своего появления вечером 18-го июня в кафе «Арабелла». При этом скрытая аудиозапись состоявшегося разговора, сделанная Кирилловым, не вполне соответствует содержанию разговора, о котором говорили свидетели в своих показаниях на предварительном следствии. Попытаемся проанализировать эти противоречия.

Позиция стороны обвинения, изложенная в обвинительном заключении и почти дословно повторённая прокурором Ганюхиным в прениях, выглядит следующим образом: «18 июня 2007 года в период времени с 19 до 21 часа Русаков Е.А., с целью создания видимости деятельности и демонстрации реальности предложенного плана по разрешению имеющихся проблем, организовал в помещении кафе ООО «Арабелла», расположенном по адресу: г. Саратов, ул. Радищева, д.18, встречу Кириллова В.Г. со своими знакомыми, не посвящёнными в его преступные планы — бывшим сотрудником прокуратуры Саратовской области Грабко О.В. и действующим сотрудником прокуратуры Саратовской области Пантелеевым В. В. При этом Русаков Е.А. заверил Кириллова В.Г., что на встрече будет присутствовать согласованный кандидат на должность прокурора Саратовской области и член команды будущего прокурора. Русаков Е. А., понимая, что Грабко О.В. и Пантелеев В.В. не осведомлены о его истинных намерениях, что может обнаружиться в ходе разговора, в результате чего у Кириллова возникнут подозрения и последующий отказ от передачи денег, но, желая не допустить этого, построил разговор таким образом, что Кириллов убедился в наличии кандидата на должность прокурора Саратовской области, готового оказать помощь в разрешении имеющихся проблем, а Грабко О.В. и Пантелеев В.В. не высказали неосведомленности о его истинных намерениях».

Если становится на позицию обвинения, то положение Грабко и Пантелеева в этой истории вполне соответствует известной русской поговорке — «без меня меня женили». Но возможно ли проделать подобное какому-то мошеннику с двумя многоопытными и находящимися в трезвом рассудке прокурорскими работниками. Чтобы понять, как это произошло, стоит обратиться к показаниям этих свидетелей.

Начальник управления областного правительства Олег Грабко заявил в суде, что Евгения Русакова он знает около трёх лет. Ещё когда он работал прокурором Фрунзенского района, ему позвонил его коллега Василий Пантелеев и попросил принять бывшего сотрудника госбезопасности Русакова. На приём к Грабко Русаков пришёл с какой-то банальной жалобой, которую Грабко отписал кому-то из своих подчинённых. На этом их знакомство надолго прервалось и возобновилось лишь тогда, когда Олег Владимирович получил высокую должность в правительстве области. Тогда к нему снова явился Русаков и сообщил, что является членом совета по экономической безопасности по Приволжскому федеральному округу. Олегу Грабко было интересно общаться с Русаковым, который время от времени посещал его и сообщал разнообразные новости. В суде Олег Владимирович заявил, что повидал на своем прокурорском веку немало мошенников, а потому прекрасно знает манеры поведения людей подобного сорта. Евгения Русакова к такой категории людей никак отнести нельзя. Более того, он был ходячим справочным пособием по вопросам различных правоохранительных структур и биографиям их руководителей. Почти вся информация, которую сообщал Русаков Грабко, впоследствии находила своё подтверждение. В последнее время Евгений Русаков был озабочен проблемой создания в Саратове местного филиала Центра содействия спецслужбам и правоохранительным органам и неоднократно консультировался с Грабко по юридическим вопросам создания этой общественной организации. Грабко такие консультации дал, но при этом объяснил Русакову, что на финансирование из бюджета подобной деятельности рассчитывать не стоит. А затем Русаков проинформировал Грабко, что собирается создать в Саратове собственный фонд помощи сотрудникам госбезопасности.

Незадолго до роковой встречи в кафе «Арабелла» Русаков вновь посетил Грабко и сообщил, что у создаваемого им фонда нашёлся серьёзный спонсор. Возможно, этот спонсор станет даже соучредителем местного центра содействия спецслужбам, но для этого надо продемонстрировать ему, что правительство Саратовской области крайне заинтересовано в работе таких структур. Для того чтобы продемонстрировать такую заинтересованность, Олег Грабко (судя по его показаниям в суде) и отправился в кафе «Арабелла». Правда, предполагаемого спонсора дела новоявленной общественной организации совсем не интересовали. В беседе с Олегом Владимировичем приглашённый Русаковым человек (т.е. Кириллов) тему о «центре содействия» вообще не поднимал. По версии Грабко, этот незнакомец сначала попытался проконсультироваться с ним по поводу одного арбитражного дела, связанного с приобретением турбазы на Волге. А далее Грабко стал обсуждать с Пантелеевым последние новости в прокуратуре и освещение их в местных СМИ. Однако ни тема приобретения турбазы на Волге, ни обсуждение прокурорских новостей не попали на произведенную Кирилловым аудиозапись разговора, состоявшегося 18-го июня в кафе «Арабелла». Остаётся предположить, что либо запись оказалась некачественной, либо эти места разговора кто-то умышленно стёр перед тем, как направить диктофон на экспертизу. Никак не проясняют этой загадки и показания прокурора Пантелеева. Тот вообще заявил на суде и следствии, что не понимает, зачем его пригласили в кафе «Арабелла» и не помнит содержание своих разговоров с Грабко.

Полный вариант статьи читайте в журнале «Общественное мнение».

На фото крайний справа Е. Русаков.