Вопросы авторства, как и вопросы крови — самые сложные. За тысячелетия существования человечества всё уже сказали, всё спели и все возможные движения станцевали. Потому авторы начала века пытаются заработать реальный ЗАЧОТ в разных видах искусства. Иногда по принципу «шить, паять, роды принять, рыбу жарить, по карманам шарить». Саратовцы не исключение.

В России старт синтеза искусств учёные относят к началу прошлого века. Тогда композитор Скрябин создал поэму для света, цвета и звука, и стал реальным первооткрывателем светомузыки, мастерами которой были в нашем веке дискжокеи на танцульках (а в вашем — поленились и похоронили ди-джеи на сейшенах). Начало XX века — это эпоха раскрепощения, первого, классического стриптиза балерины Иды Рубинштейн под суперизвестную и ныне музыку «Болеро» Равеля — в танце она снимала богатый многослойный костюм, оставшись под конец, правда, в довольно целомудренном одеянии.

Новый век потребовал от творческого деятеля не просто синтеза, а подкованности, профессионализма, таланта в каждом виде искусства, составляющего синтез. В таком культурном учреждении, как театр до сих пор подобная задача решалась группой профессионалов, сведущих каждый в своей сфере.

Незабвенная Валентина Ермакова — актриса, саратовский театральный педагог, сценарист, режиссёр — одна из первых преуспела в создании синтеза личных талантов. Она сама некогда создала для своей труппы из студентов-дипломников композицию по историческим источникам — письмам и дневникам «Божьего клоуна» — балеруна начала XX века Вацлава Нижинского, его жены и сестры. Готовый продукт впечатлил, студенты не выглядели учениками: мы увидели великих актёров балета, композиторов, балетмейстеров и антрепренёров, которых они исполнили.

А недавно во многих ипостасях решил проявить себя Алексей Зыков — постоянный хореограф саратовского театра драмы. Очень уж популярным стало в последнее время искажение поговорки: «Талантливый человек должен быть талантлив во всём». В новогодней сказке для детей «Владимир Красное Солнышко», которая шла в комплекте с Губернаторской ёлкой Зыков «и швец, и жнец, и на дуде игрец». То бишь и режиссёр спектакля, он же хореограф постановки, он же автор музыкального оформления, да к тому же сам и написал пьесу, название которой ему пиарски поменяли (скорее всего, подправив уже заодно и авторский текст). Это всё, невзирая на другую русскую пословицу. Что танцевать стоит всё-таки от печки, а отталкиваться от первоисточника, то бишь замысла драматурга. Но это же вам не ушедший в иной мир классик — живого, да ещё и начинающего можно в любой момент в тихом месте прислонить к тёплой стенке…

И хоть бы поправили его там, где следует! Главный герой пьесы, конечно же, Владимир. Святославович (Рюрикович) — для краткости будем звать его Сурикович, так как название красной краски «сурик» проистекает от имени древнеарийского красно-солнечного Божества Сурьи (отсюда и наше Красное Солнышко). Бессмысленно искать какие-то аналогии между реальной личностью русского князя и Солнцем-Сурьёй, но связь этих понятий очевидна, когда речь идёт об археологии смыслов.

Так вот, Сурикович, сын первой христианки на Руси княгини Ольги, поклоняется языческим божествам. Среди них и великий Световид, и похожий на козлоногого фавна Нечистик с рогами и копытами, короче, чертёнок, искреннее и преданнее которого у Владимира помощника нет. И вдруг Дуб голосом Аредакова говорит, что Владимир должен принести на Русь настоящих богов. Оттого и станет Русь Святой. Но, простите, ведь есть уже Святовид, ибо корни «свет» и «свят» равны у славян и не только, если рассмотреть праязык народов санскрит, «сан» в разных европейских языках (в различных транскрипциях) означает и «солнце» и «святой». Отсюда, вероятно, и «святое писание», и «светопись».

Несть числа зацепкам. Опять же пресловутый медведь. Известный «скотий Бог» Велес (Волос — от слов «володеть» и «велеть»), покровитель стад и символ неотделимого от их количества богатства, представляемый нашими предками в образе Вола, у автора Зыкова оказывается… бурым медведем. Хорош хранитель скота! Первая же ассоциация в этой связи — волк в овчарне.

Притянутым за уши и исковерканным в угоду третьих лиц славянским мифам не место в театре! Это попытка нивелировать сознание, подогнать её под нужды политической конъюнктуры.

Нет, ещё можно было бы простить начинающему аватару профанации на драматургическом поле и даже попытку протолкнуть в детское сознание сомнительные теории собственного сочинения, но признанному балетмейстеру не знать основные символы движения? простите, непростительно. Если же это было сделано сознательно, то ответственно заявим, что новое в искусстве не является нарушением старого, а уж тем более не должно иметь место перевертывание понятий с ног на голову. В данном случае ломка традиций — это опасность, что мы и наши дети перестанем понимать друг друга. Здесь наличествуют нарушения в языке искусства, а недостаточно владеющий этим языком творец рискует не достичь понимания с реципиентом, воспринимающим творчество.

Вот удалась же недавняя премьера символического балета «Мистерия Танго» в оперном театре, где Алексей Зыков выступил соавтором постановки с заслуженным Валерием Нестеровым. Там, правда, непонятно, кто автор музыки. Заявлен аргентинец Астор Пьяццолла (1921-1992), а звучат в числе многих прекрасных композиций известные «PARIS un Tango» и советские — «Утомлённое солнце» Цфасмана, умершего в 1971 году и танго 30-х годов XX века «Счастье моё» Розенфельда. Может, Пьяццолла в девятилетнем возрасте насвистел им из Аргентины зажигательные мотивчики. Наверное, дело тут в другом. И нежный юноша «тангейрос» из Буэнос-Айреса находит, а потом теряет славу, признание и Возлюбленную, отдавшую волю и свободу «стальной пружине и обнажённому нерву» Незнакомца (Игорь Стецюр-Мова) не под живую музыку, а под фонограмму известных, разным авторам принадлежащих композиций.

Ну вот, авторским правом начала — им же и закончила.

И что я всё ругаюсь на театры? Да потому что люблю, а такие вот откровенные пироги сапожника мешают мне относиться к происходящему на сцене с пиететом, придыханием и прочим. Трогает меня всё это искусство, до слёз расстраивает, не оставляет равнодушной.