«На курултай, на курултай. Мы приглашаем вас на курултай». Так пела модная в середине девяностых группа «Тайм-аут». Группа мне нравилась, а вот что такое курултай, я так и не понял.

«Тайм-аут» вообще такие весёлые придумщики были, любили играть с непонятными словами. Сухе-батор и Улан-Батор зарифмовали, такие вот молодцы. И, наверное, я, как тысячи других неграмотных в казахском языке соотечественников, продолжал бы оставаться во власти тьмы и невежества, если бы в прошлую пятницу в актовым зале экономического университета не состоялся Курултай казахов Саратовской области.

В принципе, это не правда, что во многих знаниях много печали, во всяком случае, не всегда. У меня, как у малограмотного, но политизированного человека, сразу одна версия перевода слова «курултай» сверкнула. Может быть, «курултай» — это казахские выборы? Только кого? У нас в России выборы второго декабря и если их «курултаем» назовёшь, какие-нибудь умники из пещерных националистов ещё в суд подадут. А ведь оказывается, что по национальной численности казахи занимают второе место в области. То ли их восемьдесят тысяч, то ли девяносто — разные данные исходят, причём из одних и тех же источников. Но даже восемьдесят тысяч — это же сила. Тем более что наши областные казахи всей душой поддерживают президента Путина и его план. Может быть, потому что они потомки хана Букея, выходцы из Букейской орды, заключившей на «курултае» восемнадцатого века соглашения с императором Павлом I.

Всё это страшно интересно, но все же я, как про курултай услышал, сразу туда в экономический университет и собрался, чтобы уж точно узнать, что же означает это слово «курултай» по-русски. Юные казашки на «Ресепшене» объяснили мне: «Курултай — это не выборы. Выборы уже закончились — выбирали председателя "Региональной национально-культурной автономии казахов саратовской области". Выбрали Бисенгалиева Марата».

Он позже выступил, вспоминал, как все начиналось. Как ещё в девяносто девятом собрались на Театральной площади молодые казахи и сказали: «Хватит». Хватит называть друг друга неродными именами, хватит прятаться от мира, стеснятся своей национальности, своей религии. Правда, кому они это сказали — не совсем понятно, но, предположительно, себе. И вот прошли годы, молодые казахи уже перешли в другую возрастную категорию, а то первое спонтанное объединение переросло в мощную организацию. Теперь это уже не группа юнцов, а серьезные ответственные взрослые люди.

Теперь вот уже по поводу завершения этих успешных выборов и по поводу создания новой региональной организации, объединившей всех казахов области, и проходит этот курултай. Как высказался один социально активный казахский юноша, «это как праздник единения казахов, на который приехали дипломатические чиновники Казахстана, руководители Акимов». Тем более что в своем выступлении Марат Бисенгалиев раскрыл и тайну финансовой состоятельности новой организации: «Для более плодотворной деятельности при автономии создан попечительский совет. Председателем которого выбран президент холдинга «Нарат-К» Камиль Аблязов. При поддержке попечительского Совета Саратовской области строятся мечети и проводятся национальные праздники».

Да и наши областные руководители Иван Иванович Брянцев, Сергей Юрьевич Наумов присутствовали в качестве самых почётных гостей курултая. Даже зачитали торжественную телеграмму — послание от вице-губернатора. Можно сейчас смело утверждать, что чего у казахов не отнять, так это врождённого консерватизма. Всё было чинно, благородно, как при старом режиме. Сначала выставка, потом торжественная часть, голосование — всё единогласно, потом номера самодеятельности.

Как говорили устроители, «на курултай с выставками народных искусств, ремёсел, национальной кухней, приехали казахи из разных уголков области с целью рассказать другим народам о себе». У них это получилось, теперь я, да и не только я, но и другие народы, тоже, знаем, что «казы» — это конская колбаса, «бауырсак» — это пончики, «коже» — это кефир, а кнут вообще оказался «доером». Но уж больше всего впечатляют картины из кожи животных. Оказалось, это такой народный казахский промысел, типа нашего палеха, известный ещё со времен, когда казахи были степными кочевниками, и называются такие картины с каким-то французским намёком — «сюретер». Чтобы никто, вроде меня, больше не путал французский с казахским, консул Казахстана в России подарил экономическому университету русско-казахский словарь, а Ивану Ивановичу Брянцеву целую подборку книг о Казахстане.

Самое удивительное, что какая-то мистическая связь между казахским и французским прослеживается и не только в кожаных «сюретерах». Молодой человек, рассказавший мне о буднях курултая, вручил на прощание казахскую газету «Саратовский хабар» со словами: «Почитай её обязательно, там на последней странице про меня». Прихожу домой, открываю последнюю страницу, нахожу фотографию своего собеседника и читаю: «Байгазинов Ергазы: вице чемпион мира по французскому боксу».