Для тех, кто не знает работы сотрудника уголовного розыска, она кажется интересной и даже романтичной. Погони, перестрелки, задержания.… В жизни всё совсем не так. Нет, случаются, конечно, погони. Бывают и перестрелки. Но редко. Это в кино опера палят направо — налево, ломают двери плечами. На самом деле задержания проходят мирно и, как правило, без эксцессов.

Прежде всего, опер должен думать. Уметь работать с информацией, а самое главное — уметь её добывать. Непревзойдённым мастером в этом был, на мой взгляд, Игорь Иванов. Работая оперуполномоченным уголовного розыска Волжского РОВД, он редко сидел в кабинете. Всё время пребывал где-то на «земле». Ему было не зазорно зайти к бабушке, попить с ней чаю, послушать жалобы. А между делом вызнать, как поживает недавно освободившийся сосед, чем занимается. Кроме того, Иванов не ленился встать с утра пораньше и прогуляться по своему участку. Всех своих «жуликов» знал в лицо, знал их связи, пристрастия и повадки. Словом, знал индивидуальность каждого. Наверное, поэтому большинство краж раскрывал буквально за пару часов.

Кстати, быть в курсе всего, что творится в твоём районе, а ещё лучше — в городе, тоже относится к особенностям работы опера. Был случай, когда оперативник, прогуливаясь с супругой по проспекту Кирова в свой выходной, увидел девушку, похожую по описанию на одну из разыскиваемых по подозрению в краже. Да ещё и с золотым кулоном, который проходил в деле как похищенный. Про выходной тут же было забыто, жена отправилась домой, а опер на работу. Ведь рабочий день у него не нормирован, хотя за переработку не платят. К слову, сыскари всегда «на работе». Даже когда в отпуске. Наверное, поэтому их семейное положение, зачастую либо «холост», либо «разведён».

Что же касается сложностей работы, то самой главной сложностью в работе опера является недостаточная материально-техническая база. Бывали случаи, когда на задержания или обыски опера выезжали на общественном транспорте. Причина проста — отсутствие свободной машины. Да что там машины, порой не хватает обычной писчей бумаги. А писать операм приходится много. За каждое своё действие ему надо отчитаться рапортом. Да если ещё «нечаянно» применил оружие, то это писанины на полгода. Так что стреляют сыщики исключительно по мишеням в тире. Один-два раза в год.

Предвижу возражения: дескать, сейчас положение изменилось. У оперов есть компьютеры, своя база данных и так далее. Не стану спорить. Есть. Но компьютеры, зачастую, старые, перегружены информацией до такой степени, что постоянно «виснут». Да и наличествуют они далеко не у каждого опера персонально. Обычно один на два-три человека. О какой тут эффективности борьбы с преступностью можно вести речь. Дай Бог сохранить процент раскрываемости не меньше прошлогоднего.

Кстати, именно по пресловутому «проценту раскрываемости» и оценивается работа сыщиков. Борются за него все без исключения сотрудники криминальной милиции. Почему-то степень доверия граждан к операм розыска в расчёт не принимается. А отсюда всевозможные нарушения, за которые оперов не ругает только ленивый.

А в чём виноват опер? В том, что у него в сейфе и на столе лежит три десятка оперативно-поисковых дел. Ещё столько же материалов требует проверки и принятия решений, а полстолька на подходе. Да ещё вызывает начальство на ковёр и требует предоставить «план мероприятий», «отчёт о проделанной работе» или просто делает разнос, чтобы лучше работали и себя не забывали. Плюс несовершенство уголовно-процессуального законодательства, которое можно трактовать как угодно, и несогласованность действий различных подразделений милиции одного райотдела. Вот и получается, что оперу удобней уговорить потерпевшего не писать заявление о какой-нибудь краже кошелька, чем искать его. Или записать объяснения так, чтобы можно было отказать в возбуждении уголовного дела, мотивируя это соответствующей статьёй УПК. В крайнем случае, спустя какое-то время, уговаривать забрать заявление. Показатель-то портиться не только у него лично, но и по всему району, а то и городу. Бывает, что опер честно признаётся, что всё равно ничего не найдут, зато он получит лишнюю головную боль. Разумеется, что это относится к так называемой «мелочёвке». Ведь не всякий потерпевший понимает, что это для него «трагедия», а у опера таких «бед» по полтора десятка в день. Вот и ходят в народе упорные слухи о поголовной коррумпированности милиции.

По работе мне часто приходится встречаться с работниками уголовного розыска, как работающими, так и пенсионерами. В приватных разговорах все они, как один, утверждают, что если бы их поменьше дёргали с отчётами, планами, совещаниями и процентами, то раскрываемость значительно бы повысилась. А если к этому добавить хорошую материально-техническую базу, то и с преступностью бороться стали бы эффективней. И ведь просят-то не много: всего-то обеспечить транспортом, чтобы «розыск» занимался именно розыском, а не «писательством», чтобы у оперов была мобильность. Но это, по их мнению, из области фантастики.

Как видите, в работе оперуполномоченного уголовного розыска романтики и приключений мало. Поэтому работают там настоящие фанаты своего дела, готовые не спать сутками, «почувствовав след», согласные питаться всухомятку и зарабатывать «профессиональную» болезнь — язву желудка и получать за это небольшую зарплату.

Таких называют «опер по жизни». Их я и хочу поздравить с днём уголовного розыска.