В эту среду после полудня возле десятого корпуса саратовского государственного университета клубилась толпа народа — ожидали приезда любимейшего земляка, Кота Матроскина всея Руси, истинно народного артиста Олега Табакова на встречу со студентами в клубе СГУ.

После того как Олега Павловича слегка «помариновали» возле приёмной ректора, куда его препроводили сразу по прибытии (студенты могут подождать), а потом и в кабинете, где ему пришлось отшучиваться от обнародования своих политических пристрастий, порываться пойти уже посеять «доброе, разумное, вечное» (после того как ему предложили делать это вместе), меряться грантами с Коссовичем (миллиард в пользу Табакова), зрительный зал клуба наконец взорвался радостными овациями.

Есть смысл передать лишь наиболее острые моменты его выступления и малоизвестные эпизоды из жизни маэстро.

«Я родился в семье врачей, и мама надеялась, что я стану гинекологом. Это в те времена была профессия, приносящая в дом какие-то деньги. До сих по считаю своим большим вкладом в отечественную медицину тот факт, что я не стал тем, кем меня хотели видеть родители».

«В восьмом классе я добровольцем попал в драмкружок при Дворце пионеров. Там был дефицит мужского состава, и руководитель — Наталья Иосифовна Сухостав, — попросив меня произнести лозунг "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", приняла меня в знаменитый на весь Саратов детский театр "Молодая гвардия", где я и получил раннюю профессиональную ориентацию».

«Она была дочерью профессора из Чехословакии, который переехал в СССР, увлечённый идеей воспитания нового человека, играла в ТЮЗе — в "Снежной королеве" Шварца, вышла замуж за следователя Томашайтиса, который вёл дело об окончании строительства Крытого рынка, одного из крупнейших в Европе. Не добрал для расстрела людей, и его самого расстреляли. Я издал книгу о ней — моей крёстной матери в актёрской профессии, нашей «тайне и вере», воспитавшей более 160-ти актёров русских театров — от Брянска до Камчатки. В эту книгу вошли письма её и Томашайтиса перед его расстрелом. Поверьте мне, это была такая любовь, что Ромео и Джульетте делать нечего».

«Музыкальные мои пристрастия старомодны. Мне бы Чайковского, Рахманинова, Скрябина. Моцарта — очень хорошо бы. Из современных: Алла Борисовна, Земфира — есть такая, мне нравится как поёт, — группа "Любэ". Если о Гребенщикове с Макаревичем, тут больше Макаревич… Шевчук вот…тоже стоящий парень».

Литературные пристрастия из современников: Пермяк, Алексей Иванов, Людмила Улицкая и Павел Санаев («Похороните меня под плинтусом»). «Я думаю, что ещё лет пять — и родится кто-то, кто сумеет рассказать о наших первых мучительных шагах после тех 72-х лет, когда нас пытались изуродовать. Ведь если не изуродовали — что-то в нас есть!».

«Мне было 14 лет, когда по обвинению в заговоре арестовали человека, влюблённого в мою мать. Вся его провинность заключалась в том, что он читал газету "Британский союзник" и слушал "Голос Америки". Заговор предполагает массовость, поэтому его стали пытать, чтобы Самуил Борисович назвал фамилии сообщников. А собеседниками в кругу его интересов были мои мама, мой дядя и я сам. Его мать, встретив нас, сказала: "Не оборачивайтесь, я буду рассказывать, что они с ним делают". Несмотря ни на что, он не назвал ни одной фамилии, и тем спас всю нашу семью».

Олег Павлович до сих пор не выбирает себе роли. Если б выбирал — играл бы только Гамлетов и королей Лиров. Роль гоголевского Плюшкина для него — сделать так, чтобы этот типаж стал узнаваем людьми в повседневной жизни (Да, есть у нас такой сосед!), возможность показать человеческие качества в этом, казалось бы, уже и не человеке. И неудивительно, ведь даже в «Семнадцати мгновениях весны» Табаков сыграл Шелленберга прежде всего как определённого человека в исторических условиях так, что даже получил благодарственное письмо от его племянницы: «Вы были также добры, как был дядя Вальтер…» (иронически цитирует Олег Павлович). А потом получил нагоняй от Андропова: «Олег, так нацистов играть безнравственно!».

«К современной молодёжи я отношусь вот как — я её учу. А не оцениваю. Господь до сих пор щедро рассыпает таланты по нашей земле. Мне 72 года, а КПД у меня в театре выше, чем у паровоза. Казалось бы, и орден уже всё равно дадут за заслуги перед отечеством (если доживу до 75-ти), а я всё же проеду от Владивостока до Смоленска, чтобы зачерпнуть молодёжи для моей новой театральной школы, которая откроется через десять месяцев в Москве. А в остальном… Есть замечательная книга американского писателя Сэллинджера "Ловец во ржи". Там героя спрашивают: "Кем бы ты хотел быть в жизни?". Он отвечает: "Чтобы я стоял у самого края пропасти, возле которой посеяли рожь, и ловил бы ребятишек, которые бегают и играют на краю этой пропасти, не давал бы им сорваться вниз". Вот и я, говоря словами этого героя, хотел бы быть таким ловцом над пропастью…».