Конечно, так говорили про комсомол. Но, положа руку на сердце, признаюсь, комсомольцем я был никаким. А вот пионером, думаю, остаюсь до сих пор. Правда, без галстука. У нас, настоящих пионеров, считалось и считается, что носить галстуки — западло. Так что заявление, что это «не просто возраст, а твоя судьба», про пионеров еще правильней, чем про комсомольцев. Конечно, отчасти виноват этот подростково-героический романтизм, замешанный на юношеской гиперсексуальности и садо-мазохизме. У тех, кто был пионером, этого уже не вырубишь топором и не выжжешь каленым железом. Ну если вы были пионером, вы меня понимаете. Потому что девиз «Будь готов» никогда просто лишь девизом не был, это, скорее, был вопрос от бесконечности, обращенный к пионеру. Ведь интонационно он звучал со знаком вопроса, что означало, всегда ли ты готов сделать выбор своего сердца или нет. И настоящий пионер до сих пор хочет крикнуть: «Да всегда, всегда готов это сделать».

И главное, что я в своих рассуждениях не одинок. Одна моя сетевая знакомая (из Интернета) как раз 19-го мая, в День пионерии, бродила в районе Горпарка в поисках таких вот героических, всегда готовых принять вызов пионеров, но не нашла их.

Не там искала.

День пионерии у нас в городе отмечали, и с необыкновенным размахом. Началось, как мне кажется, в 17 часов около театра оперы и балета. Там, на углу Горького и Большой Казачьей, специально приглашенный из Москвы VIP-гость, человек необычайного ума Андрей Андреевич Устинов, главный редактор газеты «Музыкальное обозрение», а еще, как написано в его пресс-релизе, «Член Союзов композиторов и журналистов России, Вице-президент Ассоциации музыкальных конкурсов России, Заслуженный деятель искусств России, Кавалер ордена "Золотой крест заслуги" Республики Польша» (что неудивительно), прилюдно сжег пианино. Причем не символически, а вполне материалистически.

Сначала он, в белой рубашке, под вой женщины в концертном платье, набил в клавиатуру гвоздей. А когда вой достиг наивысшей точки, какое-то заранее помещенное в инструмент взрывное устройство сработало. Из инструмента полетели горящие перья, полыхнули деревянные детали. Заранее подготовленная команда пожарных огонь сразу же потушила.

Предполагается, что по задумке автора это действие должно означать символическое сожжение музыкальной культуры в современном мире, с ее последующим символическим воскрешением, которое, по той же задумке, должно состояться на закрытии Собиновского фестиваля.

Но я, как пионер, вам честно признаюсь. Когда меня в детстве отдали в музыкальную школу, я тоже хотел сжечь скрипку. Ну, сжечь я ее не сжег, но заморозил — просто выходил зимой на улицу якобы в музыкальную школу, а сам прятал скрипку в футляре в сугроб и шел строить с друзьями снежные крепости. Потом меня просто отчислили за непосещаемость. Все-таки жили мы тогда небогато, и инструменты сжигать считалось недопустимым варварством.

А вот нашему актуальному художнику так просто выкрутиться не удалось. Заставили его предки и музыкалку закончить и музучилище, а еще позже пришлось всю сознательную жизнь музыкальным критиком работать. Господи, как, должно быть, он ненавидел это пианино!..

То есть мотивы для сожжения налицо. Но достоин ли этот поступок настоящего пионера? На этот вопрос нам предстоит ответить сообща. Если, скажем, наш художник каждый день после фестиваля самостоятельно занимается реставрацией изуродованного им инструмента и представит нам его затем в последний день сверкающим новым лаком, чтобы позже подарить детскому дому, то, конечно, да. А если нет? Если то самое воскрешение музыки будет символизировать только что купленный новый рояль, то ни какой он не пионер, а так — ушлый барыга, пиар-агент общества потребления.

Пионеры же настоящие, безусловные, собрались после 17 часов в доме-музее Павла Кузнецова. Вернее, не в самом доме, а на лужайке во дворе возле дома. Ведь по счастливому стечению обстоятельств теперь День пионерии выпадает на Всемирную ночь музеев.

Пришли все продвинутые пионеры: и вернувшийся с острова Свободы DJ Лектор с революционными дисками от товарища Фиделя, группа раста-барабанщиков, девушки из огненного шоу и какие-то забавные карлики на ходулях. Нет, вру. На ходулях ходил не карлик, а даже очень высокий Денис Холодов, но в маске с огромным длинным носом. Я под маской сначала не узнал его и даже принял за карлика.

Как бы написали раньше в «Пионерской правде», вечер прошел в сказочно-радостной обстановке. Самое интересное, что выгонять насильно посетителей с помощью дополнительно вызванных нарядов милиции, как это случалось в прежние годы, не пришлось.

Просто около десяти вечера раста-барабанщики и огненные девушки вышли на пустырь напротив дома музея и зажгли там такой пионерский костер, по-настоящему. Под барабаны, хлопки зрителей и выкрики «Саратов-растафарай» смелые девчонки в черных кожаных лифчиках крутили огненными шестами, подвесками, прыгалками. Естественно, что все зрители тотчас переместились на пустырь. Причем к празднику стали присоединяться и жители близстоящих домов. Даже какие-то мрачные личности, вылезшие из Глебычева оврага, пытались танцевать рядом с девочками. Для себя я назвал это так: «традиционный саратовский танец с финками». В Саратове же много финно-угорцев.

Потом, когда уже почти все разошлись, а мы небольшой компанией стояли около музея, около нас остановилась машина. «Ну вот и напряги...» — была первая мысль. Но вылезший из-за руля мужчина подошел и поставил пред нами три бутылки шампанского и опять сел за руль. «Ну что же, значит, подарок ангелов», — подумали мы с Игорем Сорокиным и стали открывать шампанское. Тут машина дала задний ход. Водитель вышел к нам, держа в руках еще три бутылки, опять поставил их перед нами и удалился. «Как вас зовут?» — спросил Игорь.

Я ему так на ухо: «Пионер-герой». А мужчина остановился, оглядел нас строго и так серьезно говорит: «Называйте меня "Белая гвардия"».

Мы сначала опешили, неужели опять Деникин в городе? И к тому же в День пионерии. А потом хлопнули пробками и решили, что «Белая гвардия», нам, пионерам, гораздо ближе и даже роднее, чем пиар-агенты общества потребления.

Фото Лены Нефедовой