Прочёл «диалоги» Леонида Фейтлихера, и ситуация, описанная им, живо напомнила мне сочинение итальянского литератора XIV века Франко Саккетти. В одной из его новелл «король Сицилии Фридрих уязвлён при помощи прекрасной истории палермским аптекарем сером Маццео».

Суть новеллы вкратце такова: на рубеже XIII-XIV веков жил в Палермо некий аптекарь по имени сер Маццео, имевший обыкновение каждый год, когда поспевали кедровые орехи, приносить королю блюдце кедровых орехов в одной руке, блюдце яблок — в другой; и король всегда милостиво принимал эти дары. Так было много вёсен, но однажды придворные короля по каким-то причинам воспротивились визиту сера Маццео, ум которого шёл уже на ущерб от старости, и сильно его потрепали, прежде чем он-таки прорвался на приём к Фридриху II Арагонскому. На вопрос короля о его неподобающем внешнем виде аптекарь поведал сицилийскому властителю историю из Книги царств, III, 10 — про царицу Савскую, которая, прослышав об удивительной мудрости Соломона, отправилась к нему в Египет, чтобы посмотреть на его земли, да и на него самого. Когда она достигла главного города и дворца царя Соломона, то она отметила, насколько хорошо слуги и подданные царя хорошо воспитаны и приучены к порядку. Поэтому на аудиенции с Соломоном она встала на колени и произнесла: «О, мудрейший царь, да будет благословенно чрево, которое носило такое благоразумие, какое я вижу в тебе».

Тут сер Маццео с таким же правом, как и царица Савская сказал Фердинанду: «…Вы самый безумный король из всех живущих на земле; стоит мне только подумать о том, как меня, ничтожнейшего слугу, явившегося со своим обычным даром к вашему величеству, слуги ваши отделали так, как вы видите».

Мне, понятное дело, не дано знать, с какими «орехами и яблоками» явился в «Единую Россию» Леонид Фейтлихер. Я, как и все внимательные граждане города, могу лишь строить догадки об этом. Хочется лишь завершить свою экскурсию в средневековую литературу Италии окончанием новеллы Саккетти: мудрый сицилийский король Фридрих II Арагонский велел зажравшимся придворным явиться; он сделал им внушение, наказал их в присутствии аптекаря Маццео и прогнал со службы. «Иногда бывает необходимо, — итожит новеллу Франко Саккетти», — чтобы находились люди вроде сера Маццео». Полностью поддерживаю точку зрения итальянского литератора, простирая её на Леонида Фейтлихера.

На первый взгляд, текст «РЕКОМЕНДАЦИЯ или Как я вступал в партию "Единая Россия"» выполнен в давно позабытом литературном жанре «сократические диалоги». Такие диалоги, воспроизводящие урок начальной мудрости по программе «что есть что?», можно обнаружить в платоновском корпусе в чистом виде или в незначительной риторической обработке. При более внимательном прочтении «диалоги» Фейтлихера к сообщению какого-то философского материала ни качественно, ни количественно сведены быть не могут. У Фейтлихера, с этой точки зрения, слишком много лишнего: жанровая экспозиция, чуть ли не интрига, экскурсы и вставки, комические сценки, портреты, характеры, пространные аналогии.

В основе «диалогов» Фейтлихера лежит проблема из реальной жизни, причём, если разработка темы у Фейтлихера не может быть признана исчерпывающей, то в постановке проблемы Фейтлихеру нельзя отказать ни в честности, ни в смелости.

Чего в своих «диалогах» добивался Фейтлихер от номенклатурных жаб в партийных перьях? Чтобы знали законы государства назубок и непременно исполняли бы их. Чтобы общались с гражданами дружелюбно и хотя бы с видимостью уважения, а не «через губу» своего компенсаторного презрения. Чтобы брошюры и наговоры кремлёвских философов о суверенитете Государства Российского не приводили здравомыслящего, вменяемого человека к мысли, что государственный суверенитет разворован на местах председателями участковых избирательных комиссий, жэкаховцами, прокурорскими, гэбэшниками, омоновцами, гибэдэдэшниками и ментами-пэпээсниками…

Сочинение Фейтлихера — это образчик беспартийной, гражданской, а не какой иной публицистики, причём достаточно простодушной. Имеем мы здесь дело непосредственно с первыми писательскими опытами или с их имитацией — это не принципиальный вопрос. Круг интересов, способ постановки проблем и отыскивания решений чрезвычайно близок здесь человеческому обыкновению, ибо опирается не на учёность, а на природную тонкость ума. Фейтлихер делает иной раз замечания настолько красноречивые, в своём простодушии настолько замечательные, что его можно признать для истории городской публицистики прямо-таки бесценным источником.

Почти цитируя Франко Саккетти, хочу признать, что нынче крайне необходимо, чтобы люди вроде депутата Фейтлихера оживляли в саратовской политике дискуссионную среду. Вот почему я искренне приветствую публикацию Леонида Натановича. В самом деле, раз с введением строго партийных выборов политическая система окончательно прощается с Советской властью, — а значит, главная полемика развернётся внутри фракций, — то без публичности депутатов мы — беспартийные горожане — чувствуем себя «метеками», людьми, лишёнными гражданства.

Эдуард АБРОСИМОВ,

Санкт-Петербург