Вчера в пресс-центре Саратовской областной думы господин Бурбулис, спорная политическая фигура начала 90-х в ранге заместителя первого президента России Бориса Николаевича Ельцина, а ныне сенатор верхней палаты российского парламента, общался с журналистами. В отличие от представляющих Саратовскую область сенаторов Валентина Завадникова и Сергея Шувалова, которые так и не рискнули позиционировать себя в новой роли публичными политиками федерального уровня, Геннадий Бурбулис, похоже, собирается вернуть себе именно этот статус. Во всяком случае, вчера в Саратове он сделал ряд смелых и важных заявлений.

Он говорил подробно и авторитетно о том, что Совет Федерации взял на себя трудную миссию непрерывного отслеживания состояния власти в России в ключевом ее выражении, в конечном, так сказать, продукте — в законодательстве. По мнению Бурбулиса, «все — от уличных митингов до заседаний правительства и администраций — в конечном счете оказывается в законе или в отсутствии закона». И вывод Бурбулиса из пятилетнего изучения отношения власти к человеку состоит в том, что законодательство отражает «болезненное ее состояние». Власть никак не хочет или не может понять, что «законы должны приниматься непротиворечащими действующему законодательству, обладать достаточной четкостью и определенностью, чтобы исключить двусмысленность их толкования». Бурбулис приводит в пример мониторинг исполнения Уголовного кодекса, когда пришлось убедиться, что трактовки его различны — у правоохранительных органов, в суде и у людей. В итоге — «недоработанные нормы провоцируют вакханалию исполнения».

На разных стадиях процесса законотворчества идет своя игра. От зарождения до попадания «ребеночка» в руки «повивальной бабки — президента» поправками так изменяется концепция, что «не узнаешь уже, твое это зачатие или святой дух его ниспослал». А потом начинается мучительный процесс приноравливания к жизни и новых поправок, которые отнюдь не гарантируют улучшения закона.

Отметая все нападки и упреки в бездействии, Геннадий Бурбулис считает, что «плохие, конъюнктурные законы» будут появляться до тех пор, пока не удастся поставить «запруду всем ловким приемам по принятию законов по чьей-либо злой или доброй воле». Сенаторы — ну, может, не все, а имеющие отношение к комиссии СФ по методологии реализации конституционных полномочий — убеждены, что нужно как можно скорее принять три закона, обеспечивающих ответственность законодателя. Без нее и федеральные, и региональные законы так и будут приниматься «в угоду текущему моменту». И работа над этими тремя законопроектами, по словам Геннадия Бурбулиса, уже завершается.

Бурбулис — политик реальный. Политик битый и умеющий не только держать удар, но и лавировать в предлагаемых условиях. За ироничными замечаниями о том, что «у нас сейчас такая система власти, что все надо у Путина попросить — и добро, и истину, и красоту, и пользу», итог собственного размышления о возможности сенаторов влиять на формирование бюджета.

Нынешняя «монополия исполнительной власти, прежде всего минфина», на подготовку этого важнейшего для страны финансового документа, сенаторов, по мнению Бурбулиса, уже не устраивает. Нет, и сейчас нельзя сказать, что СФ совсем уж отстранен от процесса бюджетирования. По заказу СФ эксперты РАН готовят грамотное экспертное заключение. Есть возможность участия в трехсторонней комиссии. В конце концов, бывают встречи с президентом, где теоретически есть шанс попробовать разъяснить главе государства двусмысленность, возникающую при противоречии сформированного бюджета собственному Бюджетному кодексу. Но... «Дискуссии заканчиваются и начинается послушное голосование», — констатирует сенатор Бурбулис.

По его мнению, прервать порочный процесс бездумного или хитроумного законотворчества можно только в том случае, «если к 2007 году удастся прийти к какой-то реальной политической конкуренции». Контуры этой политической конкуренции политик 90-х вдруг начал различать. Может, отчасти поэтому он снова начал публично обнародовать свою позицию?

— Вы знаете, я по-разному относился к тому, что происходило с партией Жизни, с партией Пенсионеров, с партией Родина. Но из разных технологий, из разных манипуляций вдруг вышло нечто конструктивное. Смотрите — «Единая Россия». Все про нее мы знаем — грустное, смешное, приятное. И вдруг нашлась такая мыслеформа — «Справедливая Россия». Я почувствовал, что нащупали. Тема справедливости — настолько чувствительная для людей, настолько значимая, что под эту партию охотно и добровольно пойдут все те люди, которые в нашей стране и в нашем обществе реально нуждаются в поддержке. У которых сохранилась патерналистская психология, которым реально нужно помочь. И бога ради, пусть это будет не социал-демократия, а что-то промежуточное для изможденной постсоветской средой многомиллионной армии людей, нуждающейся в помощи и не способной на собственную инициативу! Пусть они найдут в «Справедливой России» пристанище!

Но самое интересное, что начинает обсуждаться идея третьей партии — «Свободной России». Можно опять же отнестись к этому интеллектуально брезгливо. Мол, кремлевский проект, ручные назначенцы. Но я вдруг подумал, что зарождается что-то серьезное. Смотрите — единая, справедливая, свободная наша родина. Монополии единороссов на нашу родину после этого уже нет. В том случае, если мои коллеги, соратники, либералы разных поколений и разных мастей осознают, что не надо обижаться на власть, которая имеет основания не любить, не обнимать нас. По разным причинам либерализм, как система ценностей, более трудно постижима человеком, это все-таки работа над собой — сложнейший, внутренний труд. Но что же мешает израненным в пятнадцатилетней борьбе, но уже отлежавшимся в госпиталях, откликнуться на эту перспективу? Им нужна свободная Россия? Нужна. Так давайте попробуем это предложение воспринять творчески, заинтересованно и объединить сюда все, что бродит в поисках какой-то реальной политики.

Получится трехпартийная система на ближайшие 15-20 лет. Которая по определению должна быть конкурентной. Потому что уже сейчас у «Единой России» к Справедливой претензии, а у «Справедливой России» для Единой ответы:

- Откуда вы взялись?

- Мы тоже от Путина!

- Не мешайте нам в приемной быть главными!

- Конкурируйте!

Давайте будем бороться за интеллект, за возможность убеждать людей, за принятие законов, которые защищают людей от глупости монетизации и Жилищного кодекса, который трудно выполнить. У меня небольшое вдохновение появляется в этой связи.

А, может, действительно стоит вслед за Геннадием Бурбулисом снять брезгливую мину с лица и присмотреться серьезно к объявленному Кремлем партстроительству?

Ольга Копшева