Титры каждой из серий нового документального телевизионного фильма «Свобода по-русски» завершаются фразой: «Особая благодарность Любови Слиска». Пропустить это «посвящение» нашей землячке практически невозможно. Потому что серий десять. И каждая 26-минутная история так информативно-эмоционально насыщена, что ты еще долго смотришь на экран, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. А цепляясь за фамилию Слиски, раздражаешься то ли на нее, то ли на авторов. Потому что Любовь Константиновна, с точки зрения зрителя, абсолютно чуждый фильму человек.

Авторский коллектив этого фильма достаточно сложный. Три сценариста, один из которых историк, а другой драматург. Три режиссера. Руководитель проекта Андрей Смирнов — режиссер «Белорусского вокзала», Бунин из «Дневника его жены», отец телеведущей Дуни Смирновой. И ведущий — Юрий Шевчук, в роли цензора пропускающий через свои сердце, мозг и жизненный опыт столетнюю историю парламентаризма в России. Соглашаясь войти в фильм обычным российским человеком, размышляющим о свободе и демократии в России вслед за полетами сюжета, вынужденный осмысливать громадный материал, Шевчук поставил условие: не говорить текст, с которым лично он, Юрий, не согласен. И такие моменты на съемочной площадке уже наступали. Андрей Смирнов не скрыл, что большинство из них оказались так или иначе связаны с оценкой президента Ельцина.

В фильме много кинохроники. Двигаются, говорят и выразительно молчат депутаты, партийные лидеры — вожди. Народ в кадрах почти всегда безмолвствует. Это странно. Вот люди, как один, вскидывают руки в хайльгитлеровском приветствии. Вот с той же истовостью, но уже в России, отбивают ладони в аплодисментах увидев на трибуне Сталина. Оттеняющая величие власти массовка или символ толпы, подпитывающей своей послушностью волю к власти одного человека?

Молчание нарушается только голосами наших современников. Обычных людей, перехваченных на улицах, спрашивают о нынешней власти. А они отвечают. Один: «Мы даже не знаем, какая у нас есть власть». Другая: «Че ей быть лучше? С чего она будет лучше, дитя мое, скажи?». Опять получается массовка. Только говорящая. Так совпало случайно, или таких выбрали, или на самом деле все вокруг такие?..

В фильме есть закольцованная мысль о том, что диалог власти с народом неизбежен. Это понимание приходит тогда, когда страна выходит из повиновения. Такое время наступает, если сильный и богатый начинает беззастенчиво употреблять слабого и бедного. И тогда приходит понимание, что бедных и слабых надо защищать законами, а богатых и сильных этими же законами ограничивать. Законы, расставляющие все по правильным, справедливым местам, может, конечно, писать и один человек. Но более качественными и долгосрочными, как показывает мировая история, они выходят в результате документально оформленных договоренностей между сильными и слабыми. Это мировая практика.

В России не так. И сто лет назад собранные в Государственную думу две России — богатая и бедная — посмотрели друг на друга и друг другу не понравились. И ничего с тех пор не изменилось. Нет готовности к диалогу. Нет понимания, что без него в современном мире достойно не проживешь.

— Я вообще жалею, что император поделился полномочиями и развалил страну. - Это говорит в кадре вольно раскинувшаяся в вице-спикерском кресле красивая и давно уже столичная Любовь Константиновна Слиска. Покорный воле парикмахера локон спускается к щеке. Тот же локон и в следующей попытке осмыслить теперь уже настоящий, единогласный и единодушный декоративный парламент, в котором иноголосие — редкость. Слиска говорит, что и «один в поле воин», что очень уважает этих смельчаков, «хоть они и мужчины».

В просмотровом зале смех. Вице-спикер морозит нелепицы одну за одной. После просмотра, во время обсуждения фильма, кто-то даже спросит, не потому ли фильм не пускают на экраны, что депутаты нынешние по сравнению с депутатами дореволюционными просто какие-то ничтожества? Или это такой мудреный прием: показать сегодняшних — мелкими, суетными, тщеславными, необразованными в сравнении с теми, кто когда-то начинал парламентскую историю России?

— Да нет, — отвечает Андрей Смирнов. — Если бы вы перенеслись на сто лет назад, вы бы увидели, как тошнило современников от их депутатов.

Не «тошнит» в фильме на самом деле только от швейцарских парламентариев. Очень просто, даже буднично одетые, они рассказывают о том, что в их стране всякие захватнические потуги закончились в 16 веке. Что с тех пор их государство никогда не было угнетателем трудящихся, и что никому и никогда в Швейцарии не придет даже в голову оспаривать аксиомный вывод о том, что общество всегда сильнее государства.

Фильм «Свобода по-русски» снимался три года. По государственному заказу и на государственные деньги. Но с весны он не может пробиться ни на один телеканал. Не берет руководство, и все. У историков претензий нет. У политиков нет... Владиславу Суркову все понравилось! Говорят, сказал: «Здорово. Я был бы рад, если бы фильм показали».

Нет-нет, фильм не запрещен. В декабре даже выйдет в продажу на DVD. Но мне, чтобы посмотреть его, пришлось поехать в Москву. И когда погас экран, мы вместе с авторами, на встрече, устроенной клубом региональных журналистов «Из первых уст», попытались понять, почему все-таки руководство телеканалов чурается «Свободы по-русски»? Я, кажется, поняла. После того как спросила, за что все-таки от авторов фильма особая благодарность и уважение Любови Слиске?

Андрей Смирнов сказал, что благодарность не комплимент, что без Слиски фильм был бы невозможен. Она помогла съемочной группе войти в Госдуму. Благодаря ей действующие депутаты согласились на откровенные интервью. Она на самом деле просто патронесса фильма!

— Слиска видела фильм? — спрашиваю.

— Видела все 10 серий. — утверждает Андрей Смирнов.

—И как ей?

—В восхищении!

Получается, что не смутили ее ни сложная конструкция фильма, в котором снова и снова усваивается мораль «А вы, друзья, как не садитесь...», ни курьезные сцены из документальной хроники... Сталин, спрятавшийся под трибуной во время оваций зала, Гитлер, потрясно похожий на Чубайса с усами. Жалкий, сдающий всех и вся Хасбулатов сегодня. И царь Николай, который подписал распоряжение о созыве Государственной думы под давлением своего дяди, что обещал застрелиться «на глазах Ники», если тот не подпишет бумагу, продлевающую жизнь парламентаризма в России.

Выходит, что с уровня понимания Слиски, никаких сомнений этот горький фильм не вызывает. А с уровня понимания руководителей телеканалов — это бомба, заставляющая зрителя думать о том, что власть нельзя отдавать в одни руки. Потому что в этом случае государство получает возможность безнаказанно грабить и обижать обывателя.

Между сомнениями и их отсутствием и остается пока свобода по-русски.

Ольга Копшева