Статьи
Тайны архивов: набоковский Гумберт работал в Саратовской тюрьме
Как правило, архивные дела мало кого заботят. «Ну, лежат там, - думаем мы, - старые бумажки, пылятся и истлевают, а копаться в них - удел книжных червей, да дотошных писак». Да, и кого могут заинтересовать старые газеты или, например, переписка разводчиков капусты позапрошлого века? Мы живем в век глобализации, интеграции и компьютеризации. Нам не нужна капуста, нам нужен Интернет, а если капуста, то только генетически модифицированная. Может, оттого что мы жаждем глубже погрузиться в пучину мировой сети, нам не видно того, что долгие годы лежит на поверхности...
Вряд ли найдется такой человек, который, прочитав набоковскую «Лолиту», не задумался бы над крайне непонятным и странным именем главного героя «Лолиты» Гумберта Гумберта. У Набокова в том случае, если прозвучало какое-то имя, приводится дата смерти или рождения героя, этот факт никогда не окажется бессмысленным. Поэтому не стоит даже задерживаться мыслью на том, что такое имя выбрано случайно.
По воле случая в мое распоряжение попали документы из Саратовских архивов, позволяющие найти ключ к разгадке этого имени, а возможно и не только имени...
Как знать, быть может, за именем главного персонажа стоит реально существовавшая личность?
В юридическом еженедельнике «Право», публиковавшемся при ближайшем участии Владимира Дмитриевича Набокова (отец писателя), в выпуске № 17 за 1911 год была опубликована заметка о начальнике Саратовской губернской тюрьмы П. Гумберте, зверски избившем детей и жену тюремного надзирателя, служившего в этой тюрьме.
Из документов, находящихся на хранении в Государственном архиве Саратовской области, удалось выяснить, что П. Гумберт зачастую превышал вверенные ему по долгу службы полномочия, применяя на заключенных пытки, такие, скажем, как кожаная куртка.
По всей видимости, пока он находился на этой должности, в тюрьме действовала специальная система инструкций. В оправдательных документах, написанных тюремными надзирателями в ответ на обвинения из прокуратуры в избиении заключенных, не раз встречаются отсылки к этой специальной системе инструкций, якобы оправдывающей их действия. Так как брат П. Гумберта некоторое время являлся воспитателем детей П.А. Столыпина, все служебные преступления сходили начальнику тюрьмы с рук. Личное дело П. Гумберта было изъято из архива, по всей видимости, уже давно (скорее всего, опять же таки благодаря хорошо пристроившемуся родственнику).
Тем не менее, нашлись документы, косвенно указывающие на различные служебные преступления. В частности, было найдено письмо одного из заключенных в газету, перехваченное охраной, в котором говориться о расхищении денег, предназначенных для содержания заключенных, неким Герасимовым, впоследствии являвшемся правой рукой Гумберта; а также бесчисленные жалобы заключенных на жестокое обращение, издевательства, несанкционированные допросы с пристрастием, нанесение увечий. Эти письма, адресованные в прокуратуру, по всей видимости, так и не достигли пункта назначения. Однако информацию о подобных бесчинствах полностью скрывать не удавалось, и она не раз достигала столиц и публиковалась в московских и санкт-петербургских газетах.
Данный пассаж, уводящий нас, казалось бы, далеко в сторону от «Лолиты» доказывает то, что Санкт-Петербург знал о Гумберте, и имя его было на слуху, в том числе, и в семье Набокова.
Приняв во внимание феноменальную остроту впечатлений В. Набокова и любовь к деталям, «подробностям, как ценнейшим крупицам бытия, имеющим собственную, неоспоримую значимость» и особенно теплые, как отмечает сам Набоков, отношения с отцом, позволим себе сделать вывод, что память Набокова зафиксировала историю с детьми и женой тюремного надзирателя или иные, подобные этой, истории, связанные с человеком, по фамилии Гумберт.
Нельзя не согласиться с Лайонеллом Триллингом, говорившем, что «в литературе последних лет ни один влюбленный не размышлял о своей возлюбленной с большей нежностью, ни одна женщина не воспевалась столь чарующе, с таким изяществом и утонченностью, как Лолита». И этот герой получает имя Гумберт.
Жестокий монолитный образ Гумберта, возможно, всплывший из детских воспоминаний, противопоставлен полному внутренних противоречий, неоднозначному зачарованному герою «Лолиты». Возможно как раз в силу яркости контраста герой «Лолиты» получает такое имя? Набоков - любитель загадок, кажется, уже тогда освоил все принципы театра абсурда. В его мире-перевертыше «совращение подростка» - высокое чувство, а у романтического героя-любовника лицо тюремного надзирателя Саратовской губернской тюрьмы.
Фролкина Екатерина
