7 июля – большой православный праздник, День Рождества Святого Иоанна Предтечи. По странному совпадению, в ночь с 6 на 7 июля наши языческие предки отмечали, да, и мы сами все еще отмечаем, ночь Ивана Купалы.

Праздник Купалы был для наших предков великим днем очищения огнем и водой, и вместе с тем, служил праздником летнего солнцестояния, когда обыкновенно природа действует с особенною всеоживляющею и всевозбуждающею силою. Начиналась ночь незатейливо - вакханалией. Мужчины и женщины ходили ночью по домам и улицам, забавлялись играми, пели сатанинские песни и плясали под гусли. По прошествии ночи с великим криком все отправлялись в рощи и омывались в реке "как бешеные". Сельские жители огромной разноцветной толпой, с криками и свистом летели по улицам, прыгали в воду, таскали друг друга за волосы, обливали грязью... Веселились, как умели. Делалось это все для того, чтобы максимально походить на нечистых духов, которые также буйствуют этой ночью. За своего примут – не тронут. Девушка в зеленых водорослях – русалка, парень, облитый грязью, – водяной. Чем не идеальная пара?

Неужто, скажете вы, у этого вакха, кутилы, покровителя ведьм, Ивана Купалы есть что-то общее с благолепным христианским старцем, жившего в пустыне и питавшегося саранчой? Есть.

В основе обоих празднеств лежит омовение. 6 июля, перед ночью Ивана Купалы, обязательно мылись в банях. Русская парная баня - явление уникальное, потому что, кроме утилитарной, она обладала и символической, сакральной функцией. Множество поверий и обрядов связано с баней, да и редкий народный праздник обходился без нее. Совмещая в себе стихии огня и воды, баня олицетворяла стремление к очищению через огонь и воду.

Через костры прыгали с той же самой целью – очиститься, заручиться защитой Купалы. Матери снимали с больных детей рубашонки и кидали их в костер. Фактически, праздник сочетает в себе две стихии, слившиеся в единое целое лишь на одну ночь...

В христианстве эти стихии разделились в соответствии с функциями новых святых. Иоанн Креститель крестил уверовавших в воде, где они совершали святые омовения, говоря, что: «огнем вас будет крестить тот, кто придет следом, которому я не достоин развязать ремня на обуви».

Есть и другие параллели между двумя святыми.

Например, в древних церковных летописях есть записи о том, что Рождество Иоанна Крестителя придает волшебные силы травам и цветам, и в ночь Рождества Иоанна Предтечи запасались разными травами и цветами. Как правило, их приносили в церковь к обедне для освящения, чтоб "употреблять потом против наваждения нечистой силы, против переполоху".

Ну, а Ивану Купале без трав тоже никак не обойтись. Издавна приписывают этому времени мистическую силу, которую можно использовать с выгодой для себя и окружающих. Большинство поверий связано с кладами. Считалось, что в ночь Ивана-Купалы зацветает никогда не цветущий папоротник, а если успеть сорвать его цветок, то он непременно укажет дорогу к кладу. Сюжет мифический, но поверить очень хочется. Потому, видимо, незаметно перекочевал он и в христианскую традицию. Такую же силу приписывали Плакун-траве, выросшей, по легенде, из слез Богородицы. Корень плакун-травы, выкопанный на заре того же дня Ивана Купалы, имел неограниченную власть над чертями и открывал владельцу путь к сокровищам.

Впрочем, в христианстве есть и менее меркантильная трактовка того же сюжета.

Освященный цветок может указать путь к Христу – духовному сокровищу всех христиан. Вот только корнями этот чудо-цвет все равно уходит в глубь языческой традиции.

Фролкина Екатерина