На сегодняшнем слушании по делу Макеенко гособвинитель Николай Абрамов обнародовал распечатку результатов экспертизы, которая проводилась в июне этого года в Санкт-Петербурге.
Согласно ей, проведенное комплексное идентификационное исследование показало, что речь, зафиксированная на аудиозаписи цифрового диктофона «Олимпус», хозяин которого - свидетель Матросов, может принадлежать обвиняемому Макеенко. При этом в запись не вносились никакие изменения, а звуковой сигнал сопровождали шумовые звуки.
Гособвинитель Абрамов обратился с вопросом к главному свидетелю Дмитрию Матросову, могут ли иметь отношение к записи посторонние звуки – такие как хлопание двери, стук предметов, сигнал автомашины, шорохи? На что свидетель ответил утвердительно - «да, могут».
Абрамов поинтересовался, в какой из моментов их встречи могла появиться запись слов на бумаге? Матросов ответил, что в любую из двух состоявшихся в апреле встреч.
Сторона защиты высказала резкое несогласие с рядом указанных в документе обстоятельств. Адвокат Елена Левина заметила, что налицо – явное несоответствие. Почему данные экспертизы отражены в документе, содержащем 39 листов, хотя проводилась она всего один день? Защита указала и на то, что данное экспертное заключение было проведено по копиям, а не подлинникам файлов. Левина отметила, что непонятно, почему в выводах экспертов голос, предположительно, принадлежащий Макеенко, фигурирует как «гнусавый и одновременно звонкий». Татьяна Гордеева спросила у Матросова, был ли у него некий Егоров, фамилия которого звучит в записи? Свидетель ответил, что «у меня нет никаких знакомых с такой фамилией, но звучать она могла до того, как Макеенко зашел ко мне в кабинет».
Защита указала на то, что в рапорте следователя Дениса Кунева нет ни слова о том, что в Санкт-Петербург направляется распечатка по результатам пензенской экспертизы, которая проводилась ранее.
Процесс по делу Макеенко продолжается.
