Статьи
Память без границ
Краевед-любитель Геннадий Кузнецов, разыскивая родственников, сумел выяснить судьбу ветерана, пропавшего без вести 70 лет назад и организовать акцию памяти в его честь. Соединить Саратов и Польшу и найти помощников ему позволила "всемирная паутина".
Кого может помочь найти генеалогическое древо семьи
О судьбе воина можно узнать по-разному. Иногда волонтеры находят останки погибшего. И удается это далеко не всегда. Краеведу-любителю Геннадию Кузнецову удалось не только узнать о судьбе погибшего родственника, но и организовать с помощью польских общественников своеобразную акцию памяти.
В 2012 году Кузнецов начал активно собирать материал об истории своей семьи; его родственники Силаевы и Афанаско происходят из села Романовка Федоровского района Саратовской области. Разумеется, многие прошли Великую Отечественную. Собственно во многом поэтому и нашлись – помог сайт "Мемориал", где обнаружились карточки из немецких концлагерей с именами пленных. Педантичные немцы старались заносить на них максимально подробную информацию.
Одна карточка заинтересована Геннадия Кузнецова особенно. На ней значился Михаил Тимофеевич Афанаско – участник войны, попавший в немецкий плен на юге России под Сальском в 1942 году и умерший в концлагере Шталаг VIII-A близ немецкого города Герлиц в начале 1943 года.
"Я разместил сообщение об этом в группе "Мы из Романовки" на сайте "Одноклассники", и на него откликнулась Ольга Васильевна Афанаско. Мы с ней выстроили потом "дерево" всех Афанаско, которых знали – кого-то я, кого-то она", – говорит Геннадий.
Выяснилось, что ее отец – Василий Тимофеевич Афанаско - участник войны, троюродный дядя Геннадия и брат погибшего в немецком плену Михаила Афанаско. Кузнецов перевел с немецкого информацию, которая у него была. Василий Тимофеевич и его семья только теперь узнали о судьбе пропавшего без вести Михаила. Они пробовали его искать еще после войны, но военные комиссариаты помочь не могли. Лишь спустя 70 лет узнать судьбу фронтовика помог случай и энтузиазм одного человека.
Экскурсия в концлагерь через монитор
Летом 2014 года Кузнецов отправился в Романовку - собирать материал для книги по истории села. Василий Тимофеевич в этом хорошо помог краеведу. Геннадий посчитал своим долгом отблагодарить его за помощь:
"Мне все-таки хотелось дать возможность Василию Тимофеевичу увидеть место, где похоронен его брат, своими глазами", - продолжал рассказывать Геннадий.
Оказалось, что город, близ которого был концлагерь, сейчас представляет собой два города по обе стороны реки Нисса - польский Згожелец и немецкий Герлиц. Задача осложнялась еще и тем, что Кузнецов не владеет польским языком.
"Информация о лагере в сети есть, но вся она на польском. Между тем переводчиков с польского в ближайшем окружении не было. А тут ведь нужно, чтобы человек едва ли не рядом с тобой был. Ведь есть масса каких-то текстов, и надо понять - есть в них что-то по теме или нет".
Дальше было несколько недель поисков в Интернете, переводы в меру сил с французского и немецкого языков, подсказки знакомых и незнакомых людей на форумах.
"Не то, чтобы мне конкретно ответили на все вопросы, но сработал эффект "мозгового штурма" – ты сам понимаешь свои ошибки и быстрее находишь решение, когда тебе помогают люди, разделяющие твою идею", - описывал мне процесс поиска Кузнецов.
Поскольку Згожелец – это центр Европы, все карты местности доступны в цифровом виде в большом масштабе. Сервис "Гугл.Панорамы" позволяет даже виртуально "прогуляться" по местности. Только большой вопрос: где же находился концлагерь? На месте его ворот была установлена памятная стела, но карты указывали расположение мемориала весьма приблизительно: южная окраина города. Точка на карте есть точка на карте, а на местности где и что искать – неясно.
"Но я нашел в сети фотографии, сделанные одной семейной парой, которая была там на экскурсии. Будь там я сам – лучше бы не снял!" – говорит Кузнецов.
Все фотографии были снабжены GPS-координатами. Они позволили понять маршрут движения туристов. Окончательную ясность внесла найденная в сети военная аэрофотосъемка территории лагеря, датированная 1945 годом. Все встало на свое место. Геннадий напечатал фотографии, схемы, материалы и отправил Василию Тимофеевичу в Романовку.
Добровольные и бескорыстные помощницы в другой стране
Василий Тимофеевич был потрясен. То, что казалось невероятно далеким, вдруг оказалось рядом. Казалось, протяни руку – и дотронешься до бетонных столбов ограждения с кольцами колючей проволоки. Вот здесь была кухня, здесь бараки советских военнопленных. Вероятно, это натолкнуло Василия Тимофеевича на мысль почтить память погибшего брата. Геннадий снова решил ему помочь. Идея звучала вроде бы просто - почтить память погибшего брата хотя бы букетом цветов, возложенным у лагерного мемориала. Но на деле это означало поездку в Польшу. Самому Василию Тимофеевичу поехать не позволял солидный возраст - 90 лет и здоровье.
"Кто бы это сделал, Гена? Я готов даже расходы возместить", - сказал Василий Тимофеевич.
Геннадий ехать тоже не мог, но задумку не оставил. Предстояло ни много ни мало, найти в чужой стране человека или людей, готовых посетить мемориал в концлагере, возложить к нему цветы, как-то запечатлеть это и отправить в Россию. Геннадию хотелось, чтобы в результате получился видеоролик, в котором бы звучали слова по-русски, сказанные специально для Василия Тимофеевича.
"Ну, представь себе задачу - найти людей в этом конкретном городке по интернету, да еще не понимая языка. Ведь с ними переписываться нужно, объяснить, чего я хотел бы. А то, что я прошу, тоже странно звучит - сходи на кладбище, положи цветы, да еще и сними это все на видео".
В конце концов, поиски начали выводить на людей. Один молодой человек, выпускник специальности "туризм и отдых", проводил экскурсии по городу, да и любым окрестностям.
"Экскурсии возможны как на вашей машине, так и пешком", - было написано на сайте небольшой туристической фирмы.
От варианта сотрудничать с ним Геннадий после некоторых колебаний отказался:
"Такого, если чем и можно заинтересовать, то только деньгами, а тут вопрос – во сколько это обойдется, сколько может потратить Василий Тимофеевич, как деньги передать, наконец. Словом, не то".
Но люди, готовые помочь, все-таки нашлись. Представительницы организации с труднопереводимым на русский названием Meetingpoint Music Messiaen, устраивающие различные культурные мероприятия, связанные памятью об узниках концлагеря Шталаг VIII-A, в частности, c французским композитором Оливье Мессианом, согласились выполнить то, что задумано.
"Я написал менеджеру по историческим проектам Александре Гроховской, и она согласилась помочь, причем совершенно бескорыстно. Вместе с оператором и подругой Катаржиной Подшавек, которая говорит по-русски, Гроховская посетила мемориал. В итоге получился тот самый ролик - девушки рассказали о лагере, о мемориале, о своей организации и выполнили нашу просьбу - возложили цветы у памятника. Для них самих было важно, что установлено еще одно имя на кладбище концлагеря".
Ролик был отснят, выложен на Google.Docs и уже на следующий день оказался у Геннадия. Вся история поисков заняла несколько недель - ролик был получен в октябре 2014 года.
"На такой замечательный результат я не рассчитывал, - признался Геннадий, - спасибо девушкам. Теперь они попросили рассказ о Михаиле Тимофеевиче, чтобы прочесть его на акции памяти 9 мая вместе с рассказами о судьбах других узников. У них вообще сначала была идея, чтобы сам Василий Тимофеевич приехал в Польшу. Пришлось рассказать о почтенном возрасте ветерана. Я рад, что история закончилась хорошо. Это так важно - помнить. Вот история поисков, закончившаяся тем, что человек узнал о родственнике. А сколько их уходит, так ничего и не узнав? Важно, чтобы таких людей было как можно меньше".
P. S. Я спросил Геннадия Григорьевича о том, почему ему хотелось бы рассказать эту историю. Он ответил мне так: "Хочется, чтобы люди поняли, что сейчас найти человека, узнать о его судьбе стало легче, чем раньше. Искать можно, было бы желание. И вот какими результатами это иногда оборачивается".
"Когда тебе уже за сорок, просыпается интерес к своим корням, к тому, кто ты есть. В советское время никто этим не интересовался и спрашивать было не принято, как будто до 1917 года жизни вообще не было".